Свой выбор
Шрифт:
— Упадок коснулся не только наших семей, — вступил в беседу Карлус Поттер.
— Древние и благородные семьи… — повернувшись, сказала Дорея и искривила губы в горькой усмешке. — Мы уходим в прошлое. Нас вытесняют, изничтожают, как что-то ненужное, лишнее, не имеющее право на существование. Оставляя только пепел, пепел наших жизней, наследия, достижений…
Гарри закусил губу. Чужая боль скребла по сердцу острыми иглами, едва позволяя дышать. Опустившись в кресло у кровати леди Блэк, мальчик прикрыл глаза согнутой в локте рукой и попытался сдержать слезы. Получалось плохо.
—
Он редко позволял себе раскисать. Но это происходило всякий раз, когда мальчик отвлекался от учебы и насущных проблем. И в тишине, нарушаемой лишь прерывистым дыханием пожилой женщины и тихим плачем Дореи Поттер, особенно остро ощущалось, как он одинок в этом мире. Волшебном, но невероятно жестоком мире.
Посидев еще немного, юный маг вышел из спальни и направился в малую столовую, оставив бабушку и дедушку следить за состоянием леди Блэк, а Кричера — сторожить сон своей хозяйки.
— Памкин, — позвал мальчик, усаживаясь на стул.
Не успел он хоть что-то еще сказать, как перед ним появилась тарелка, приборы, а часть стола заняли блюда, соусники, плошки и другая посуда, наполненная едой.
— В этом доме должно жить еще как минимум пять человек, — постарался взбодрить себя Гарри, рассматривая изобилие. Эльф расстарался, приготовив много всего того, что нравилось юному волшебнику.
Позволив себе наконец расслабиться, Гарри расстегнул и снял жилетку. Уложив на тарелку немного пюре, порцию говяжьих щечек с подливой, ароматных овощей с какими-то сложными специями и с благодарность кивнув, когда услужливая Тинки наполнила чашку апельсиновым соком, Гарри приступил к еде. Поздний ужин окончательно избавил мальчика от усталости. Он даже смог улыбнуться, молчащим портретам. Даже на изображение мамы, которое заботливые эльфы вставили в красивую рамку и повесили на стену, взглянул без боли.
— Душ и спать, — решил Поттер.
В ванной он долго рассматривал свое немного поцарапанное лицо, ссадину и порезы на лбу и виске. То ли в дело вступила сама магия, то ли у конфетки целителя был не только восстанавливающий эффект, но все повреждения выглядели незначительными и совсем не болели. А после душа осталась заметна только небольшая отметина на виске, которую Гарри бережно обработала Тинки нежно-голубой мазью с едва уловимым ароматом трав.
До кровати мальчик дошел уже в полудреме и просто упал поперек, мгновенно проваливаясь в забытье. Эльфы заботливо переместили хозяйское тело в правильное положение и укрыли одеялом.
— Ты молодец, маленький мой, — прошептала Тинки, приглаживая волосы Гарри и набрасывая на него легкие сонные чары, чтобы юный волшебник выспался как следует. — Молодец.
Гарри повозился, устраиваясь поудобнее, и вздохнул во сне.
На большой светлой кухне Поттер-мэнора, рассевшись в уголке вокруг скамеечки для ног, вполне пригодной для того, чтобы заменить домовым эльфам стол, собрались четверо. Помещение наполнял аромат трав и специй, на плите побулькивал большой котел, в котором готовился бульон. Позже его разделят на части и поместят под чары стазиса.
— Пей, —
Кричер тихо засопел, но с благодарностью припал к кружке, содержимое которой поблескивало алым, золотым и бирюзовым от концентрации в нем энергии. Магия Поттеров была другой, не такой насыщенной и тяжелой, как магия рода Блэк, она щекотала язык, как газировка, и живительной прохладой опускалась внутрь, постепенно растекаясь по маленькому телу. Допив, эльф прикрыл глаза и позволил себе маленькую передышку, наслаждаясь сытостью, которую давно не чувствовал.
В этом доме, чужом и непривычно светлом, почти не было родной и знакомой магии Блэков. Но ее и в Блэк-хаусе почти не оставалось в последнее время. Зато здесь было до странности тихо и спокойно. Не разносился тихий и пугающий голос, звучащий порой то в голове домовика, то в его коморке.
— Завтра хозяин придумает, как помочь твоей хозяйке с магией, — успокоила Тинки.
— Ваш хозяин… совсем ребенок, — из чистого упрямства сказал Кричер, хотя он своими глазами видел, что этот ребенок творил в ритуальном зале Блэков. Это вызывало почти животный ужас и священный трепет.
А еще эльф, как и все его собратья, видел нити связей, пусть тонких и ненадежных, но протянувшихся от Гарри Поттера к его хозяйке. Благодаря этому магия, которую сейчас осторожно пил вместе с киселем эльф, проникала в тело без боли и так легко усваивалась.
Гарри Поттер.
Почти чужак.
Полукровка, если считать по меркам Блэков.
Но пришедший в Блэк-хаус и спасший хозяюшку.
Сын по магии отступника и предателя, но все еще любимого сына хозяюшки.
Эльф видел взгляд своей хозяйки. В нем была боль, будто она увидела перед собой призрака. И эльф даже сам испытал что-то подобное, когда в один из моментов этот странный мальчишка напомнил домовику его любимого хозяина Регулуса. А что если?..
Кричер глотнул еще киселя и завздыхал. Хозяин Регулус взял с верного домовика много обещаний, но и велел о многом молчать. Связанный приказами, эльф ничего не мог поделать. И сходил с ума все эти годы, живя почти без магии. Он мог лишь корить себя, звать хозяйку из-за двери ритуального зала, которую не имел права открыть, спасаться от голодного мрака дичающего дома в своей коморке…
— Пей, — велел Скуп и подпихнул лапку старого домовика, понукая поднять кружку.
— Моя хозяюшка, — прокряхтел эльф.
— Она спит, — успокоила Тинки. — Ничего не случится, если ты отдохнешь. И наберешься сил. А потом будешь ухаживать дальше.
И Кричер глотнул еще киселя, прогоняя из мыслей и тела холод, голод и отчаяние.
Тинки переглянулась с Памкином и Скупом. Они не расспрашивали старого домовика, но по одному его виду понимали, что с тем случилось что-то очень нехорошее. И не один лишь недостаток магии был тому причиной. Получив одобрительные кивки, эльфийка решила, что утром поделится своими наблюдениями с Гарри.