Свой путь

Руда Александра

– Одеяло на плечах – это новый способ дезактивировать артефакты? – спросил Ван.

– Будешь смеяться – наведу сглаз,– пробурчала я.– Холодно мне, поэтому и кутаюсь.

– Давай, давай,– подтолкнул меня сзади Отто.– Я тебя знаю. Сейчас ляжешь на землю и заснешь. Снимай одеяло.

– Ладно.– Я зевнула.– Ван, лезь на крышу. Начинаем.

– Магистр Ромон спит,– сказала Рави.– Мы подлили в его молоко маковую настойку.

Я принялась чертить схему. Благодаря песчаной почве и луне, сияющей, как фонарь на главной улице, линии

были хорошо видны. Отто расставлял выбранные из подвальных залежей нужные для действа артефакты.

– Я на крыше! – раздался крик Вана.

– Готовы,– ответила я.– Ну, Силы Небесные, помогите!

Восьмиугольная схема вспыхнула зеленым. Поднялся сильный ветер. Ван болтался на флюгере, как забытый носок на бельевой веревке. Я, срывая голос, читала заклинание по дезактивации – мое любимое. Пользовалась я им часто, так как наши с Отто творческие эксперименты иногда приводили к неожиданным результатам. Только вот схему я никогда не чертила, потому сила действия наших артефактов была на порядок ниже.

– Ван, слезай! – заорал полугном во всю силу легких.– Быстро!

Практик кубарем скатился по крыше. Флюгер вспыхнул зеленым светом и рассыпался в прах. Я обессиленно опустилась на землю – еще бы, пропустить через себя такое количество магической энергии! Когда сзади раздался дикий рев, я даже не обернулась, смутно надеясь, что разъяренный инферн съест кого-то другого. Кстати, почему он не сдох? Я на четвереньках обернулась. Вид чудовища, увеличившегося в размерах в несколько раз, придал мне бодрости, и я активно поползла к ближайшему дереву, чтобы хоть за что-то спрятаться. Рави выхватила меч и кинулась на инферна.

– Мама, мамочка,– шептала я, пытаясь выдавить из себя хоть какое-то заклинание.

Инферн небрежно отмахнулся от Рави и решительно двинулся на полугнома. Отто, за неимением лучшего, запустил в чудище артефактом, стоявшим в восьмиугольнике, и пустился со всех ног за башню. Инферн – за ним. Рави кинулась под ноги творению Данбота. Инферн полетел кубарем.

– Спасите! – заорала я в надежде, что хоть кто-то из магистров услышит.

К сожалению, подмога приходит вовремя только в детских сказках. Поднявшийся инферн схватил Рави ручищей и поднял в воздух.

В ушах зазвенело от тонкого пронзительного визга. Как только я сообразила, что этот звук исходит от меня, то быстро прикрыла рот.

– Рави! – закричал выбежавший из башни Ван.– Рави!

Он метнул в инферна копьем.

– Меня бери, меня, урод! А, гадский сын!

Чудовище развернулось, бросило Рави и побежало трусцой к Вану. Копье торчало в боку создания, как украшение. Ван метнул огнем. Инферн заревел и ударил стеной воздуха.

Меня зацепило ударной волной и шмякнуло о дерево. Не знаю, на какое время я отключилась, но, открыв глаза, увидела такую картинку: Рави валяется изломанной куклой, Ван ползет к ней, оставляя за собой кровавый след, а перед инферном подняла руки вверх тоненькая фигурка

в черном. Конец сознанию.

Следующий раз я открыла глаза от настойчивого требования:

– Открывай глаза, хватит придуриваться! Не бойся, девочка, все уже кончено. Ола, если ты сейчас не откроешь глаза, получишь холодную воду за шиворот.

– Отто,– прохрипела я,– ты садист.

– Живая, раз ругается,– устало сказал чей-то голос.

– Отто,– простонала я.– Мне плохо, я умираю.

– Что? – всполошился тот.

– Да слышится всякое.

– А, это так и есть. Встать сможешь?

– Нет. Поднимите меня!

– У меня рука сломана,– сказал Отто.– Сама вставай.

– А...

– Дура,– прошептал мне лучший друг, щекоча ухо бородой.– Он сейчас и цыпленка не поднимет.

– Ну, герои, Ёшкин кот! – Я нащупала рукой ствол дерева и попыталась подняться.

Рядом сидел Ирга и созерцал поле битвы. Инферн исчез, оставив после себя во дворе воронку. Возле Рави и Вана суетился магистр Ромон.

– Что. Ты. Здесь. Делаешь?

Ирга даже не удостоил меня внимания. Отто ответил за него:

– Сидит.

– Вижу, что сидит. Как он здесь вообще оказался?

– Приехал.

Я махнула рукой.

– Что они?

– Жить будут.

На следующий день магистр Ромон созвал потрепанных воителей в комнату к Вану. Парень мрачно лежал в кровати, где ему придется провести еще несколько долгих месяцев.

– Некоторые из тут находящихся, несмотря на все мои просьбы, решили самостоятельно заняться уничтожением инферна.

– Ужас какой! – закатил глаза Отто.

Мы с Рави смотрели на магистра взглядами преданных собак.

– И если бы не его вмешательство,– Ромон указал на развалившегося в кресле Иргу,– то ваши родители получили бы в подарок аккуратно перевязанные косточки.

– Да вы просто эстет! – восхитился Отто. Остальные преданно закивали.

– Молчать! – разъярился магистр.– Вы несознательные, незрелые, не думающие о других...

– Нам стыдно,– призналась я.

– Но мы раскаялись,– вставил Отто, поглаживая сломанную правую руку.

– Мы так раскаялись, что дальше некуда,– подтвердила Рави, баюкая сломанную левую руку и бросая взгляды в сторону костыля. От магистра защищаться решила, что ли?

– Простите нас! – взвыла я, бухаясь на колени. Быстро посмотрев на Иргу, я убедилась, что он наслаждается спектаклем. Но не ему же будут подписывать отчет о практике, так что постараться стоило!

– Э-э-э, ну...– попятился от меня Ромон.

Исцарапанная и стукнутая о дерево спина отозвалась такой болью, что я залилась настоящими слезами:

– Простите нас...

– Девочка, девочка, да я и не сержусь вовсе! Я просто хотел вас пожурить за самонадеянность,– лепетал Ромон. Да, нет у него практики общения со студентами! Беф бы выпихнул меня из кабинета взашей и еще бы пинка понаддал. По больному месту.