Сводные. Он мной одержим

Райс Настасья

Смотрю на нее в ответ, стараясь скрыть разочарование и злость. Киваю соглашаясь. Сейчас нет смысла для споров. Сейчас нужно выиграть время. Нужно дождаться Матвея…

17 глава

Крепко уснуть не получается. Сон приходит беспокойный, и я ворочаюсь в кровати. Все время кажется, что мама сейчас ворвется в комнату, схватит меня и увезет отсюда очень далеко.

Я же надеюсь, что Матвей скоро за мной придет и вместе с ним прибудет спокойствие.

Я отчасти понимаю

свою маму и отца Матвея, — не просто принять, что сводные брат с сестрой решили быть вместе, что они влюблены. Мы молоды, и им кажется, что все это по глупости. Но разве можно спутать глупость с чувствами, которые обжигают изнутри, заставляют сердце биться быстрее и видеть мир в ярких красках, даже когда вокруг сгущается тьма? Они думают, что это пройдет, как детская болезнь, но они не видят, как мы смотрим друг на друга, как переплетаются наши взгляды.

Когда начинаю проваливаться в сон, слышу, как открывается дверь и, затаив дыхание жду, кто же это. Мама или Матвей?

Тихие шаги приближаются, и я, зажмурившись, притворяюсь спящей. Вдруг ощущаю легкое касание к волосам, нежное и осторожное, как дуновение ветра. В нос ударяет запах Матвея, и на моем лице рисуется улыбка.

— Спишь? — наклонившись, шепчет Мотя.

— Я не сплю, — открываю глаза и встречаюсь с его взглядом.

— Ты как?

— Как сказать… Не очень, — пожимаю плечами, пытаясь унять дрожь.

— Если ты решила отступить, я не позволю, — на его лице появляется хитрая улыбка, — трахну тебя и напомню, кто в доме хозяин.

— Ты невыносим! — сдерживаю смех и легонько бью его кулаком в плечо. — У нас тут судьба на кону, а ты о пошлостях думаешь.

— Рядом с тобой сложно контролировать себя, вся кровь отливает к… кхм… другой головке, — для наглядности Матвей берет мою ладонь и прижимает к своей ширинке.

— Идиот. Какой же идиот, — тихо смеюсь и вырываю руку.

— Под утро мы уедем, будь готова, — Матвей становится серьезным, будто не шутил несколько секунд назад.

— Куда?

— Все узнаешь, просто доверься мне, — Матвей наклоняется и целует меня в лоб, словно ставит печать доверия.

Закрываю глаза, впитывая его близость, его запах, его любовь. Мне страшно, безумно страшно, но с ним я готова на все.

Так, странно, у нас началось все с секса, страсти, но потом перетекло все в искренние чувства. Никогда бы не подумала о таком исходе событий.

* * *

— Куда мы едем? Ты скажешь мне наконец-то? — наверное, в тысячный раз, спрашиваю у Матвея с момента, как мы сбежали из пентхауса, пока все спали.

Матвей написал записку и оставил в кабинете отца. Я же… ничего не писала. Когда мама отойдет, я позвоню ей, и мы поговорим. Мы с ней никогда не были близки, и мой уход она точно переживет.

— Сейчас едем в отель, — Мотя берет мою ладонь и сжимает в своей руке, — потом полетим домой, там соберем вещи и переедем.

— Будем снимать квартиру?

— Да, только в другом

городе, — Матвей отвечает задорно, словно его вообще не волнует такой резкий переезд. — Зеленоглазка, не смотри ты так, — он бросает на меня быстрый взгляд, и возвращает внимание на дорогу. — Переведемся на заочное, будем приезжать редко, а жить будем пока в Саратове. У нас там филиал фирмы, оформлен на меня, подарок отца на восемнадцатилетие. Я никогда не занимался делами, только бумаги подписывал. Пришло время зарабатывать деньги самому.

Матвей говорит с таким решительным настроем. Парниша, который, как мне казалось, думает только о сексе, куда-то делся, а на его место пришел, серьезный мужчина. Он строит планы, думает о том, как мы будем жить вместе. Он не отказался от меня в пользу денег и комфорта, он держит крепко мою руку.

— А как же… друзья? — спрашиваю тихо, словно боясь разрушить эту внезапную зрелость, которой Матвей обзавелся за последние несколько суток.

Он хмурится, но не останавливает машину.

— Друзья? Зеленоглазка, у меня нет друзей. Есть приятели, с которыми можно выпить и погулять. Но друзья… — он замолкает, будто подбирая слова, — друзья познаются в беде. А когда у тебя все есть, сложно понять, кто настоящий, а кто просто хочет погреться в лучах твоей славы.

— Ты это все серьезно? Тебе не надоест такая жизнь? — говорю внезапно о своих опасениях. Но такое же может произойти. Для Матвея это что-то новое и может быстро наскучить такая жизнь.

Он сворачивает с дороги и паркуется на обочине. Поворачивается ко мне и смотрит проницательным взглядом.

— Альбина, послушай. Мой переезд — это не внезапный шаг. Я собирался сделать это без тебя, до нашего знакомства, но теперь все складывается, что мы вместе. У меня там живет мама, я к ней и собирался переехать.

Матвей открывает новые подробности и теперь все становится на свои места. Теперь понятно, почему в нем столько решимости. Это не спонтанное решение, это запланированный переезд, просто получается раньше, чем он планировал.

Я смотрю на него и не знаю, что сказать. В голове роятся мысли, как пчелы в улье. Получается, я стала катализатором его давнего решения? Я не испортила его жизнь, а наоборот, подтолкнула к переменам?

— Прости, — шепчу, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Я думала…

— Думала, что я избалованный мальчик, который не знает чего хочет? — заканчивает за меня фразу Матвей и усмехается. — Отчасти ты права. Но даже избалованные мальчики иногда взрослеют.

Не сдерживаюсь и обнимаю Мотю, целую шею и крепко-крепко прижимаюсь.

— Давай доедем до отеля, иначе… — говорит он и сжимает мою талию. — Усажу на себя сверху.

— Дурак! Такой сентиментальный момент испортил, — отстраняюсь от него, смеясь сквозь слезы.

Матвей умеет разрядить обстановку. С ним легко и спокойно, даже когда вокруг бушует буря. Он подхватывает мой смех и заводит машину.