Сводные. Дилогия

Майер Жасмин

— Ему всего-то девятнадцать. Все нормально.

— Вы предохранялись в первый раз?

— Ну… Ээээ, я не помню.

— Что значит «не помню»?! Юля, это серьезно! У него был презерватив?

— Да, все было.

— Точно?

— Да! Я же тебе сказала! Все было как надо! Не надо отчитывать меня, как маленькую! Я позвонила тебе поделиться, а ты только допрашиваешь меня как на допросе!

— Я волнуюсь о тебе, дурочка.

— У меня все хорошо, Лея! У нас с тобой не такая большая разница в возрасте, чтобы ты постоянно учила меня жизни! А ты ведешь

себя так, как будто ты одногодка с моим отцом! Мой папа задавал бы точно такие же вопросы, если бы я рассказала ему об этом.

— Ладно, я поняла. Прости. Не дуйся. Он знает о твоих чувствах?

— Я хочу сказать ему, сегодня ночью.

— Так поздно? — Хмурится Лея, а я закусываю язык.

Ляпнула, блин!

— Юля, ты что, сбегаешь из дома по ночам?

— Лея, опять ты за свое! Побудь хоть раз моей подругой, а не матерью! Перестань контролировать каждый мой шаг!

— Лю, успокойся. Встань на мое место. Я далеко. Ты не говоришь его имени, не называешь адреса, я ничего о нем не знаю, только то, что ты уже по уши в него втюрилась. А он не собирается знакомиться с твоим отцом, не водит тебя на свидания, а только наслаждается тем, что ты бегаешь к нему!

— Все совершенно не так, Лея! Просто ты не понимаешь меня! Ну что ты можешь знать о чувствах, если сама только любишь на расстоянии?!

— Действительно, — хмуро отзывается Лея, а до меня только теперь доходит, что я сказанула.

— Прости, я не то имела в виду.

— Да нет, ты права. Я могу дать тебе совет, как спать с мало знакомыми парнями, пытаясь забыться, а как выражать любовь открыто — я понятия не имею.

— Лея, пожалуйста, прости…

— Юль, я пыталась помочь. Я очень переживаю за тебя, но если мои советы тебе нужны, то я не буду доставать тебя ими. Мне надо идти.

— Лея…

— Пока, Юль.

Я швырнула подушку с кровати в дальнюю стену, когда экран мессенджера погас, оповещая о том, что звонок окончен.

Проклятье! Ей и так больно, зачем я только ляпнула это, не подумав. Не представляю, как можно любить столько лет, не имея ни единого шанса на взаимность. Почему этот мужчина никак не разведется? Знает ли он о ее чувствах, а если — да, то почему ничего не предпринимает столько лет?

Сейчас я была старше, чем тогда. А еще — впервые влюбилась, и за целый день, что шли мои тренировки, я только и думала о Кае.

О том, что он рядом, что вечером я смогу обнять его, уткнуться носом в местечко между шеей и плечом, и обвить руками и ногами. А если бы он оставался на другой квартире? Да через несколько дней я бы пешком туда отправилась, невзирая на запрет передвигаться по городу.

Кай прыгал по крышам, пробираясь в Академию. Пусть он и не признавался мне, но я знала, чувствовала, что значу для него очень много. Если бы Лея только могла познакомиться с ним, она бы поняла.

Чтобы не пропустить ненароком время, ставлю будильник на полночь, переодеваюсь в пижаму и сразу после ужина прощаюсь с отцом. Мне завтра действительно рано вставать, вот почему я собираюсь поспать сейчас, через силу, чтобы проснуться

тогда, когда отец с Оксаной уже закроются в спальне.

Устраиваться в кровати в восемь вечера непривычно, а радостное волнение такое, как когда-то, когда меня маленькую укладывали спать перед новым годом, чтобы я смогла в полночь увидеть салют и выпить сока с папой. После я шла открывать подарки и этот процесс всегда затягивался, так что несколько часов сна были как раз кстати.

Сейчас я будто готовлюсь к своему персональному новому году. Праздник только для меня и Кая.

Засыпаю из-за волнения не сразу, а в полночь поначалу не понимаю, зачем звонит будильник. И только потом подлетаю на кровати, расчесываюсь в темноте, опасаясь зажигать свет, и выхожу из спальни, предварительно накинув поверх пижамы ту самую безразмерную фланелевую рубашку Кая, которую он дал мне еще в прошлый раз.

Мы не договаривались заранее, так что в дверь спальни Кая стучу тихо. Сердце колотится от страха о ребра, и я то и дело бросаю косой взгляд в сторону родительской спальни. Из-под двери бьет слабый мигающий свет — почти без звука работает телевизор.

А потом я слышу глубокий женский стон. И когда Кай отворяет дверь, в его спальню я влетаю без всякого изящества, а щеки у меня наверняка пунцовые.

— За тобой гнались? — усмехается он.

— Они там… Ну это, — заканчиваю, а щеки начинают гореть еще сильнее.

Приподняв одну бровь, Кай закрывает дверь на защелку. В комнате опять дубак, и следом Кай захлопывает окна. Не представляю, как спать в таком холоде, даже под одеялом.

В его комнате полумрак, горит только настольная лампа возле ноутбука, когда Кай обнимает меня и целует, а после тяжело вздыхает. Я знаю причину его печали.

Разговор за ужином.

Отец как с цепи сорвался. Только и делал, что задавал вопросы Каю. Хотел узнать его получше, как сам выразился. Кай обещал не врать, так что на вопрос: «Есть ли у тебя девушка?», ответил «да».

И пошло-поехало.

Он не мог врать моему отцу, но и правду сказать не мог. Отнекивался карантином, запретами, придумывал и описывал свою девушку с нуля, а папа вдруг так загорелся с ней познакомиться, что ни одна тема, которую поднимала Оксана, не заинтересовывала его дольше, чем на пять минут.

— Я не смогу его и дальше обманывать, — вздыхает Кай. — Проще ему признаться, Юль. Конечно, он скорей всего меня выселит, запретит нам видеться, но я не могу столько ему врать.

— Потерпи, пожалуйста. Завтра он забудет про твою девушку.

— Не забудет.

— Кай, если ты съедешь, мы не сможем видеться. Давай позже. Пожалуйста. Мы обязательно ему все расскажем, только позже. Пусть хотя бы отменят карантин.

— Я обещал не врать… А сегодня уже наговорил с три короба… Понимаешь? Я дал обещание самому себе, и что получается?

— А ты не ври! Рассказывай ему про меня!

— С ума сошла? Он поймет! Не он, так мать! Видела ее глаза, когда она узнала, что у меня есть девушка? Думаешь, она меньше Платона захочет с ней познакомиться?