Свиток дракона

Паркер Ингрид Дж.

— Он что, умер? — Старик перевел взгляд на лицо убитого, и ему сделалось дурно. — Мне нужно возвращаться, — пробормотал он и бросился к двери. На улице его вырвало.

Тора вышел следом, улыбаясь и сжимая в руке меч Икэды.

— Прямо не верится, — сказал он. — Они прятали мечи в бобах, а мы даже не заметили.

Сэймэй содрогнулся всем телом.

— Давай запрем дверь, и пошли отсюда, — взмолился он, вытирая рот рукавом.

Тора захлопнул дверь и вдруг помрачнел:

— Ты иди, а я помогу ребятам разобраться с

этими несчастными.

Сэймэй посмотрел в противоположный конец двора — несколько грязных оборванных созданий, больше походивших на ходячие скелеты, нежели на живых людей, с трудом передвигали ноги, поддерживаемые солдатами Юкинари. Некоторых даже приходилось нести на руках.

— Ай-ай-ай, вот бедняги! — воскликнул он, тотчас забыв о своей недавней встрече со смертью. — Конечно, иди помоги им!

И нетвердой походкой направился обратно к трибунам, испытывая тошноту при мысли, что убил человека.

* * *

Акитада подобрал полы платья и поднялся. Холодный зимний воздух приятно овевал разгоряченное лицо. Дзото на своей трибуне говорил с каким-то возбужденным монахом. Акитаде показалось, что это тот самый головорез с обрубленным ухом, что шатался по рынку в компании столь же зверского вида спутников в день их приезда. Он поймал на себе их взгляд — победоносный и насмешливый, словно физический удар.

Сигнал, поданный от ворот, означал, что солдаты Юкинари готовы перекрыть все выходы Внизу личная охрана губернатора окружила трибуну. Час пробил. Теперь Акитаде предстояло действовать или же потерять свой единственный шанс.

Прямо под ним у трибуны встал губернаторский гвардеец с императорским стягом. Дзото наблюдал за солдатами, явно озадаченный их поведением. По толпе пронесся гулкий ропот, а Акитада между тем терзался сомнениями, пребывая в полной нерешительности.

Наконец он увидел в толпе Сэймэя. Старик посмотрел на него и кивнул. Но он все еще медлил. Тогда Юкинари поднялся со своего места и покинул трибуну. Момент настал.

Над площадью повисла тишина. Акитада вынул из рукава императорский указ и поднял его высоко над головой, чтобы все могли видеть золотые печати и пурпурные бечевки, скреплявшие свиток. Тишину разорвала мерная барабанная дробь.

— Приготовьтесь услышать высочайшее повеление! — прогремел над площадью голос знаменосца.

Огромная толпа пала ниц.

Зычным суровым голосом Акитада зачитал императорское повеление, наделяющее его высочайшими полномочиями проводить любые расследования и наказания. Потом свернул свиток и громогласно объявил:

— Можете подняться! Мое расследование завершено. Преступники, ограбившие три императорских каравана и жестоко убившие их охрану, выявлены.

По толпе пробежал восторженный гул.

Акитада посмотрел на противоположную трибуну и вздрогнул. Кукаи по-прежнему стоял там, но Дзото исчез. Подавляя растерянность, он продолжил:

— Виновники

этих преступлений прячутся здесь, в монастыре. — И зачитал обвинения против Дзото и его сообщников.

Потрясенная толпа внимала ему в молчании, но теперь в ней начала зреть паника. Кто-то из монахов пытался бежать, но был пойман солдатами. В нескольких местах завязались потасовки.

— Тихо! — прогремел над площадью голос знаменосца. Но его никто не слушал.

Подбежавший Мотосукэ встал рядом с Акитадой, лицо его было напряженным и суровым. И вот наконец Акитада увидел Юкинари и рядом с ним Тору. По сигналу капитана две шеренги солдат выступили вперед. Толпа отшатнулась и притихла, увидев кучку несчастных узников. Двое солдат несли на носилках старого настоятеля.

Освобожденные пленники, грязные, оборванные, покрытые язвами, едва держались на ногах и закрывали глаза от яркого солнца. Когда они приблизились к трибуне Акитады, возле которой солдаты поставили носилки с полуживым настоятелем, толпа замерла.

— Сейчас вы своими глазами видите, как Дзото обращался со старейшими священнослужителями монастыря, — обратился к собравшимся Акитада, — Как полномочный представитель его высочайшего величества, с вашей помощью и с помощью губернатора я сделаю все, чтобы справедливость вновь восторжествовала в этой провинции и в этом монастыре. Дзото, его заместитель Кукаи и все их сообщники объявляются арестованными.

Тихий ропот всколыхнул толпу. У многих вместе с караванами пропали родственники.

Но Кукаи, воздев к небесам руки, закричал с противоположной трибуны:

— Не верьте этим врагам Будды! Они пришли разрушить истинную веру и вновь повергнуть вас в нищету! Они сговорились избавиться от нашего святейшего настоятеля! — Он повернулся, гневно тыча в сторону Акитады и Мотосукэ. — Вот они, настоящие преступники! Этот человек прибрал к рукам ваши трудовые налоги, чтобы набить ими свои сундуки и купить при императорском дворе местечко для своей дочери! А этот чиновник послан сюда из столицы, чтобы сокрыть преступные деяния богатеев под видом высочайшего повеления. Для этого он даже готов использовать больною дряхлого монаха. Так неужели вы позволите злу свершиться? Или все же встанете на защиту своей веры?

Толпа дрогнула. Где-то вскрикнула женщина. Солдаты приготовились к решительным действиям, и людское море забурлило. Опешивший Акитада попытался вновь обратиться к людям с речью, но голос его не слушался. Тогда Мотосукэ крикнул:

— Именем императора! Очистить площадь!

Знаменосец внизу громогласным эхом повторил:

— Очистить площадь!

А Мотосукэ ревел во всю мощь:

— Расходитесь по домам! Идите оплакивать своих сыновей и отцов, своих братьев и мужей, которых безжалостно лишили жизни Дзото и его сообщники. И предоставьте властям свершить правосудие и навести порядок в этой провинции!