Свиток дракона

Паркер Ингрид Дж.

— Ну пожалуйста, хозяин! Мы хотя бы просто справимся о нем в полиции. Так мне будет легче.

Вздохнув, Акитада уступил. Полицейское отделение располагалось в центре Фудзисавы, над входом висел большой бумажный фонарь, на котором иероглифами было выведено: «Полиция». Внутри полицейский в чине лейтенанта и два чиновника допрашивали толстяка в засаленном синем кимоно.

— Может, я и ошибся насчет цвета его одежки, — сказал толстяк, разводя руками и растопырив жирные, как гусеницы, пальцы. — Но шрам-то на лице нельзя не узнать! Могу поклясться, это тот самый человек! Бедная Фиалка! Она ведь только-только наладилась

как следует работать. Клиенты к ней тянулись. Ай-ай-ай… какая утрата! И кто возместит мне потери?! Целых шесть рулонов лучшего шелка заплатил я четыре года назад за эту девчонку. Я кормил ее, обучал и уже начал подумывать о маленькой выгоде, как… Тьфу ты!.. — Он снова развел руками и тут заметил усталых, вымотанных дорогой Акитаду и Сэймэя. — Плохо! Очень плохо, что столько всякого сброда шатается нынче по Восточной дороге! Нет больше спокойной жизни честному дельцу в этом городе.

Лейтенант обернулся.

— Что вам нужно? — раздраженно спросил он. — Не видите, я занят? Если вы за путевым разрешением, то приходите завтра утром.

Акитада был измотан и расстроен. Он знал, что Сэймэй чувствует себя еще хуже, поэтому не намеревался терять больше времени.

— Покажи ему мои документы, Сэймэй, — сурово распорядился он и увидел, как побледнел лейтенант, читая бумаги, в коих любым властям предписывалось оказывать их подателю всяческое содействие. Благоговейно коснувшись ими лба, лейтенант пал ниц и принялся извиняться.

— Встаньте! — устало сказал Акитада. — Мы отправили нашего слугу Тору искать ночлег, но он, похоже, пропал. Я хочу, чтобы его нашли незамедлительно.

Лейтенант вскочил и засуетился. Пока Акитада описывал ему приметы Торы, лицо его все больше и больше вытягивалось. Толстяк что-то вскричал в изумлении, а у чиновников округлились глаза.

— Человека с такой наружностью мы только что арестовали, — сообщил лейтенант. — За убийство шлюхи. Его задержали неподалеку от места преступления на основании показаний вот этого очевидца. — Он указал на толстяка, который вдруг почему-то занервничал.

— Вообще-то уже темнело, — запинаясь, начал он, — но я разглядел у него на лице шрам, когда он покупал у лоточника лапшу. Может быть, эти господа не знают, какого опасного человека взяли себе в слуги.

— Могу я увидеть заключенного? — спросил Акитада у офицера.

— Конечно. Вы можете его увидеть прямо сейчас, ваше превосходительство. — Лейтенант хлопнул в ладоши.

Вскоре перед ними предстал Тора — закованный в цепи, избитый, окровавленный. С обеих сторон его крепко держали два дюжих стражника.

— Господин! — крикнул он и шагнул навстречу Акитаде. Стражники, дернув за цепь, вернули его на место.

— Произошла какая-то ошибка, — сказал Акитада. — Это мой слуга. Сейчас же отпустите его.

— Но, ваше превосходительство! — запротестовал офицер. — Его опознал уважаемый гражданин этого города, и я боюсь…

— Я сказал, отпустите его! — рявкнул Акитада.

Тору освободили от цепей, и он подошел к хозяину, растирая затекшие руки и бормоча слова благодарности.

— Надеюсь, больше такого не повторится! — накинулся на него Акитада. — Мы несколько часов кряду искали тебя. Если бы не настойчивость Сэймэя, ты бы сгнил в этой тюрьме. — Увидев в глазах Торы слезы, он смягчился. — Что случилось?

— Так мне и надо, хозяин, — сокрушенно пробормотал

Тора. — Проголодался я и замерз и думал, что у меня еще полно времени, поскольку вы задержались на почтовой станции. Ну вот и остановился в одном месте подкрепиться лапшицей. Я уже доедал, когда началась вся эта кутерьма. А когда очухался, то понял, что лежу на земле и четверо полицейских пинают меня почем зря.

Акитада повернулся к лейтенанту.

— Когда было совершено преступление?

Офицер и толстяк ответили хором:

— Четыре часа назад.

— Откуда вам это известно?

Лейтенант перевел сердитый взгляд на свидетеля, и тот сразу сник.

— Она была еще теплая, когда мы прибыли туда почти два часа назад. Вот Тояма, ее хозяин, он сразу побежал к нам, когда нашел ее мертвой.

— Но четыре часа назад было еще светло, — сказал Акитада, смерив толстяка подозрительным взглядом. Он уже забыл про усталость, и дело заинтересовало его всерьез. Ему хотелось осмотреть тело и допросить подруг убитой. — Когда этот человек видел убийцу?

Толстяк еще больше занервничал и принялся объяснять:

— Я увидел его у лотка с лапшой, когда возвращался назад с полицейскими, и сразу распознал его — ведь девчонки мне его описали. Вот я и узнал его по шраму на лице. А одежда… я уже говорил, насчет одежды мы могли и ошибаться. В общем, когда я увидел его там как ни в чем не бывало поедающим лапшу, то сразу закричал и сообщил полицейским.

— Чушь! — отрезал Акитада. — Четыре часа назад, когда, по вашим словам, произошло убийство, мой слуга вместе со мной и моим секретарем находился далеко отсюда, за пределами Фудзисавы. Предлагаю вам привести сюда свидетелей — только не этого человека, — и пусть они подтвердят, что видели совсем другого. Засим, я надеюсь, мой слуга будет выпущен на свободу, получив подобающие извинения. Тора, догонишь нас позже. Мы будем в гостинице.

— Да, в «Вещей птице», господин. Говорят, это лучшая гостиница, — услужливо сообщил Тора.

Но Акитада медлил с уходом, решив проинструктировать бестолкового полицейского, когда услышал грохоту себя за спиной. Обернувшись, он увидел распростертое на грязном полу щупленькое тело старого Сэймэя.

ГЛАВА 2

Лоточники, монахи и клан Фудзивара

Два дня метался Сэймэй в сильнейшей горячке, сотрясаясь от мучительного кашля. Акитада сидел возле его постели, коря себя зато, что вовремя не заметил болезни старика, что потащил его в такое далекое путешествие и вообще согласился на это задание, не послушав совета друзей. Ему мерещилось, как Сэймэй умирает здесь, в этом чужом городе, вдали от семьи, которой преданно прослужил всю жизнь.

Тора выполнял обязанности сиделки с терпением и нежностью, каких трудно было ожидать от столь грубого на вид бродяги. Теперь-то Акитада уж точно не жалел, что вызволил парня из лап полиции. Тора оказался открытым и искренним человеком и охотно рассказывал обо всех своих напастях, только вот скрывал настоящее имя. Сын крестьянина, он осиротел во время пограничных войн, после чего был отправлен на военную службу. Из армии он бежал, избив офицера, изнасиловавшего сельскую девушку.

На третий день болезни Сэймэй очнулся от глубокого сна и попросил пить. Когда Тора поспешно поднес ему чашку вина, тот раздраженно оттолкнул ее.