Свидетели

Гурьян Ольга Марковна

Дорога из Боревуара в Авиньон длится двадцать дней — слишком долго для моего измученного тела. Я поняла, что я умираю.

Ах, я была высокородная, я была могуществен­ная, я была несметно богатая — ничем не смогла я помочь Жанне.

Глава пятая

ГОВОРИТ СТЕФЕН СПАЙР

Я —

Стефен Спайр, лучник из гарнизона города Руана.

Едем мы двенадцать человек из Руана в Кротуа. Впереди нас Эдмонд Гэк, сержант, рядом со мной мой закадычный дружок Робин Грэв. Они веселые, добрые ребята, а едут молча, и морды у них злые и надутые. И я сам злюсь, и у меня надутая морда, и никакого нет желания пошутить или перекинуться словечком с остальными ребятами.

Едем мы в Кротуа четвертый день. Проклятая дорога непроезжая, проклятый холодный ветер дует, проклятая крупа сыплется с неба, не то дождик, не то снег. И едем мы по распроклятому делу.

Бургиньоны поймали французскую ведьму и про­дали ее нам. Королевский казначей заплатил за нее полный сундук золота, и бургиньоны обязались до­ставить ее в нашу крепость Кротуа и здесь уже вру­чить нам. Это еще хорошо, а то пришлось бы нам пе­реть до самого Арраса, туда, где деньги были вручены за товар.

У нас мурашки но спине — то ли от холода, то ли от страха. Хоть мы храбрые ребята, а очень беспо­коимся. Шутка сказать, четверо суток придется нам, не смыкая глаз, сторожить ведьму. Да мало ли что она может сделать?

Она уже дважды сбегала от бургиньонов. Первый раз ее сразу поймали, так во второй раз она взяла и улетела прямо с верхушки высокой башни. У ведьм это просто. Села верхом на помело, крикнула: «Аб­ракадабра!» — и улетела. Но у этой ведьмы то ли не оказалось под рукой помела, то ли она второпях пе­репутала заклинание, а только вылетела она из башни и тут же грохнулась в ров. Другой бы человек разбился насмерть, а ей хоть бы что.

Эти ведьмы живучие. Ее убили стрелой под Орле­аном, а она воскресла. Под Жарго ей сбросили на го­лову каменную глыбу. От другого бы мокрое пятно, а она целехонька.

Как же нам не беспокоиться? Такие большие деньги за нее заплачены, а вдруг мы ее не довезем?..

Вот и бухта Соммы, и морские волны омывают стены Кротуа. Мы переправляемся на другой берег, нам опускают подъемный мост, и мы въезжаем в во­рота крепости.

Теперь можно будет отдохнуть в караульной, обогреться, закусить и выпить.

Как бы не так!

Не успели мы спешиться, как опять стук копыт на мосту, и бургиньоны въезжают во двор.

Я смотрю, ищу глазами ведьму. Ведьмы нет! Сла­ва святому Георгию — она сбежала от них, и нам уже не придется возиться с ней.

Я говорю сержанту:

— А ведьмы-то нет!

Он тычет пальцем, указывает на молоденького парнишку, который смирно сидит на своей лошади в самой серёдке бургиньонского отряда. Сержант говорит: ^:

— Есть ведьма. Вон она.

Я приглядываюсь повнимательней

и замечаю, что действительно это не парнишка, а переодетая де­вушка. Смирная такая, с виду воды не замутит, а только в мужском платье. Это никакая честная де­вушка себе не позволит.

Так вот они какие, ведьмы,— в первый раз вижу. Я почему-то думал, что все они старые карги, нос сходится с подбородком, а на подбородке седая ще­тина. Но, видно, они тоже бывают разные.

Комендант крепости со своими солдатами снима­ют ведьму с седла. У нее связаны руки, и она сама не может слезть. Они уводят ее в башню, а мы с бургиньонами идем в караульную.

Они до того рады, что избавились от нее, прямо рожи расплылись от радости. Теперь уж она не их­няя забота. Пьют и гогочут, будь они прокляты. А нам не до веселья. Так бы и трахнул их кружкой по башке. Но мы сдерживаемся.

На другое утро они уезжают, а мы остаемся.

Ведьму надежно заперли в тюремной башне. Окно забрано крепкой решеткой — оттуда не сбе­жишь. И в трубу тоже не улетишь, потому что баш­ня не отапливается и нету трубы. Но она целый день торчит у окна. Если задрать голову повыше, видно белое пятно ее лица за решеткой. На что она смот­рит? В прилив море бьется о стены. В отлив кругом болото. Смотреть не на что.

Мы живем в Кротуа целую неделю. Эдмонд Гэк, наш сержант, все советуется с комендантом, каким путем безопасней везти ведьму в Руан. По дороге в деревнях жители какие-то полоумные, воображают, будто она святая. Как бы не узнали они, кого мы ве­зём, не вздумали напасть на нас, попытаться ее от­бить. А начнется потасовка, ей будет возможно ускакать — сгоряча и в суматохе не уследишь.

Надо весь путь обдумать: какой длины делать пе­реходы каждый день, чтобы ночью останавливаться, где есть крепкие тюрьмы. И вот они целую неделю все рассчитывают и раздумывают.

Наконец все решено. Ведьму сажают на коня. Руки у нее связаны, и она крепко прикручена к седлу. Для верности мы держим в руке конец веревки, об­вязанной вокруг ее пояса. Уже ей не вырваться.

Мы переправляемся через залив на большой пло­скодонке и на другом берегу въезжаем в Сэн-Валери. Быстро проезжаем через город от Нижних ворот до Верхних. Уже жители выскакивают из домов, но мы пришпориваем коней, мчимся как молния. За нашими спинами глухой гул толпы, нам вдогонку летят камни, но мы уже проскочили город. Перед нами бесконечные пустынные поля, и среди них чуть заметная тропа.

Мокрый снег хлещет нам в лицо, лошади сколь­зят по гололедице. По серому небу с жалобным кли­ком летят какие-то дикие птицы. Стаи ворон тяжело взлетают при нашем приближении.

В этот день мы проезжаем через шесть дереву­шек. Люди лениво смотрят на нас с порога своих хижин. Что, если ведьма крикнет им свое имя, от­кроется им? Мы тесней обступаем ее и подгоняем коней.

Проклятая дорога! За семь часов мы едва успева­ем проехать семь лье до города Э. А в окрестных ле­сах водятся банды арманьяков — всякие беглые под­мастерья, крестьяне, деревенские цирюльники. Что, если сейчас они окружат нас?