Свидетели эпохи
Шрифт:
В этот раз получилось так же, как и всегда. Ольга столкнулась с ним в дверях. Он пришел забрать остатки своих вещей и был намерен снова удалиться на неизвестный срок, быть может, навсегда. На Ольгин «привет» он только кивнул, и даже не поднял глаза. Но даже несмотря на это, счастью не было предела, когда она смогла вдохнуть его запах, так близко проследовавшего мимо. Когда дверь захлопнулась, мальчишки предложили Ольге кока-колу, которую принес в подарок их взрослый друг, и пригласили сыграть с ними в карты.
– Господи, вы чем-нибудь другим занимаетесь вообще? Ладно, сдайте один раз и на меня, – небрежно согласилась Ольга.
Она взяла
– Странные у вас карты какие-то. Вы где их откопали?
Ольга с интересом их разглядывала. Она не могла не понимать, что держит в руках исключительные старинные вещи. Очевидно, когда-то на них что-то пролили, на некоторых были характерные бурые разводы. Ольге нравились подобного рода вещицы, хоть особо копаться в прошлом она не любила. История не вызывала у нее особого трепета. Она существовала в этом мире с четким осознанием того, что ей нечему удивляться и не за чем особо барахтаться. Течение жизни куда-нибудь да выкинет, зачем особо напрягаться. Тем не менее, касаясь старых вещей, она каждый раз вспоминала, что антиквариат стоит денег и включала внутренний калькулятор. Предметы проходят сквозь столетия, это настоящие свидетели эпохи, давно ушедшей и безвозвратно утерянной, носители той самой неповторимой атмосферы, путешественники во времени. Эту и прочую чушь очень любят слышать те, кто собирает подобное и готов отдавать за это не маленькие суммы. Ольга никогда этого не понимала.
– В тайнике нашли еще год назад, в шкафу– отозвался Шнур. – Кто ходит?
– Я хожу.
Ольга кинула на стол бубновую девятку, заставив нахмурить брови красного как помидор Сизова.
– Тайник в шкафу?!
– Да, мы перестановку делали с Зотовым еще, шкаф этот двигали и, видимо дощечку задели, и она открылась. А там письма и карты. Было жутко. – улыбнулся Сизов.
– Да он вообще жуткий, шкаф этот и вообще весь дом! Скрипит, шуршит все время, тени какие-то постоянно, фу… – подхватил Шнур и стал подгонять своего друга.
– Давай ходи!
– Боже мой, шкаф скрипит… Зато у него зеркало во весь рост, а в нашем только морду видать. – заметила Ольга.
– Ой, забирай, если не боишься привидений! – залепетал Шнур.
– Ну что за бред, – усмехнулась Ольга, – какие привидения еще?
– Ничего не бред, он скрипит все время, и зеркало иногда дрожит! – в голосе послышалась обида.
– Да, конечно, бред! Самый настоящий! – прорезался голос Сизова, при этом он как-то неестественно рассмеялся и отбился козырным валетом.
– Чего?! Ты же сам мне все время рассказываешь, что тут живет призрак какого-то жуткого мужика, и его тут не раз видели, между прочим!
– Да прекрати ты. Рассказываю, потому что ты веришь!
– Что за жуткий мужик? – заинтересовалась Ольга и подкинула еще бубнового валета, заметив, что у Сизова, очевидно, нет этой масти.
– Да не бери в голову.
– Нет, расскажите мне!
– Ну неужели ты не знаешь? Все знают эту историю. Когда-то давно, когда особняк был заброшен, местные мальчишки как-то решили сюда залезть, решили, что тут спрятаны сокровища. Зашли в дом, но им явился дух хозяина. Он появился внезапно, из ничего. Весь серый, страшный. Им удалось убежать, но потом этот дух стал преследовать их, и однажды он прискакал
– Ты тоже боишься, Сизый!
– Ничего подобного!
– Ой, ну что за идиотская история? Призрак на коне, сокровища! Какой-нибудь бомж просто заполз.
– Неа, это точно был призрак, – замотал головой Сизов. – Эти пацаны его видели на старой фотке.
– Ой, ну конечно, фотка. И откуда они ее взяли? Призрак предъявил?
– Нашли, наверное.
– Так говоришь, будто сам веришь! – заметила Ольга.
– Верит! Верит! – предательски выпалил Шнуров. – Еще как верит, до мокрых трусов верит!
– Да заткнись ты!
Сизов игриво замахнулся на Шнура, и тот, засмеявшись, пригнулся.
– Странно, что ты эту историю не знаешь, она довольно популярная…
– Идиотизм, – отмахнулась Ольга. – Но карты классные! Вы не думали их продать?
– Ну, нам все равно карты нужны, зачем их продавать? Там кроме карт еще письма были.
– Что за письма?!
– Ну, какие-то письма, не по-русски.
– Покажете? Они у вас сохранились же, правда? – понадеялась Ольга.
Покопавшись в тумбочке, Сизов извлек на свет несколько исписанных страниц, пожелтевших от времени, пропитанных старостью и пылью.
– Вот, тут непонятно, правда, ничего. Они все вроде для какого-то Артема.
– Артура, – поправила Ольга, заметив первые слова в одном из писем.
Как можно было перепутать? И все тут понятно. Написано по-русски, хоть и старым стилем. Какая-то девушка писала с мольбами о прощении и признаниями в любви. Трогательно все это. Два письма на немецком, и очевидно для кого-то другого. Единственное, что получилось различить в упористом почерке – это обращение «Фридрих». Калькулятор в ее голове быстро подсчитывал, сколько за это можно было бы выручить. Деньги были бы ей сейчас очень кстати.
– Отдадите мне? – попытала счастья Ольга.
Сизов напрягся. Отказывать не хотелось, но согласиться – язык не поворачивался.
– Не, – протянул Шнур. – Ты чё? Они больно клевые их отдавать.
– Продадите? – снова попробовала Ольга.
– А тебе они зачем? – поинтересовался Сизов.
– Люблю старые вещицы.
– Неправда, – заметил младший, – ты их продать хочешь, чтобы деньги в общак вернуть.
– Да пусть даже и так, вам-то они зачем? Больше года уже лежат пылятся.
– Нет, не отдадим. Сизый, ты на хрена про них вообще ей рассказал?
– Ладно, ладно… – решила смягчить ситуацию Ольга, – давайте тогда сыграем на них.
– Ну да, конечно. А что ты собираешься поставить против?
– Я вас поцелую…
Вернувшись в свою комнату со своим выигрышем, она убрала письма в тумбочку и стала строить планы на завтрашний день.
#4
Красивые молодые руки барона фон Эссена осторожно раздвинули аккуратную стопку белых накрахмаленных сорочек, освободив на полке небольшое пространство. Он снял кольцо с причудливым древним узором и вставил его в еле заметную прорезь у самого края полки. Что-то щелкнуло, и верхняя дощечка полки поднялась, превратившись в крышку. В тайник легла колода карт и пустой конверт графини Остен-Сакен, дополнив стопку исписанных женским почерком листочков. Покрутив в руках трофейный портсигар Золотницкого, фон Эссен сунул его во внутренний карман пиджака.