Свидетели Цусимы
Шрифт:
Медицинское дело наладилось недурно. Два раза в день обход, проверка назначений, с которыми быстро справлялись мои энергичные и толковые помощники, фельдшера Уласс и Михайлов.
С утра до позднего вечера, часто до 12 часов ночи, с небольшими промежутками для еды, шли перевязки.
Сегодня и вчера благодаря качке выдались трудные деньки и стонов раздавалось гораздо больше, чем раньше. Все манипуляции с ранеными, как то: переноска их, снимание, наложение повязок, зондирование, заведение
Атмосфера, в которой приходилось работать последние два дня, была прямо невозможна. Начать с того, что где-то происходила перегрузка угля, и, несмотря на принятые предосторожности, весь пункт заносился мелкой угольной пылью. А так как иллюминаторы и полупортики из-за волны пришлось наглухо задраить, то воздух в этом помещении, пропитанном к тому же запахом карболки, йодоформа, стал чрезвычайно удушлив.
Аврорцы не забывают своего покойного командира. Он умер славной, завидной для каждого моряка смертью и погребен в море, которое так любил.
Собравшись в кают-компании, мы делились воспоминаниями о Евгении Романовиче, как вдруг сверху принесли известие, что по беспроволочному телеграфу переговариваются неизвестно чьи военные суда.
Скоро по палубам загремела боевая тревога. Я выскочил на верхний мостик, В это время мы проходили траверз мыса Сан-Фернандо, милях в 7 от него. Впереди и мористее нас открылось пять дымов военных судов, следовавших в кильватерной колонне. Никто не сомневался в том, что это японцы. До Манилы оставалось еще 100 миль, часов 7—8 ходу. Угля на «Олеге» и «Жемчуге» совсем не было. Шли единственно в расчете на тихую погоду и малый ход. Давать полный ход и маневрировать мы не могли.
На правом борту у нас, как известно, было порядочно подбито орудий, выбыло много комендоров и орудийной прислуги. Тем не менее по тревоге мы тотчас же приготовились вступить в бой.
Выбывших заменили запасные номера согласно новому боевому расписанию, заранее составленному. Много раненых вернулось в строй. Конечно, все раненые офицеры (за исключением мичмана Яковлева) стали на свои посты. Небольсину помогли взобраться на мостик его ординарцы.
Я спустился на перевязочный пункт, приказал прекратить перевязки, очистить стол, убрать раненых и приготовить пункт по-боевому.
На крейсере царили полная тишина и спокойствие. «Аврора» тем же ходом продолжала идти вперед на сближение с неприятелем, готовясь принять окончательный решающий бой.
Неприятельские суда тоже, видимо, держали курс на нас, сближались.
Орудия уже были наведены; каждую минуту ожидался сигнал: «Открыть огонь!». Вместо этого раздался отбой. Это оказалась американская эскадра из двух броненосцев и трех крейсеров — под флагом контр-адмирала Трэна. Это нас разочаровало. По воодушевленным, полным решимости лицам наших славных аврорцев без слов можно было судить, что дешево жизнь они свою не отдадут,
Вместо боевых залпов нам пришлось обменяться салютом из 15 выстрелов, причем за неимением холостых мы стреляли в воду боевыми снарядами. Американская эскадра, разойдясь на контркурсе, легла на обратный курс и последовала за нашим отрядом.
Вот и знакомая Манильская бухта, Коррехидорские острова. Четыре года тому назад я входил сюда на эскадренном броненосце «Сисой Великий» под флагом контр-адмирала Григория Павловича Чухнина, входил с совсем другими ощущениями.
В 7 часов 45 минут, после 21-дневного пребывания в море, раздался сигнал, который показался нам самым лучшим, какой только может быть: «Все наверх!» — «На якорь становиться!» — «Отдать якорь!»
Тррр... — загремел из клюза, сверкая искрами во все стороны, тяжелый якорный канат.
Эскадра стала на якорь. Одновременно с нами рядом расположились и американские суда.
У «Олега» угля осталось 10 тонн. За время пути «Аврора» похоронила пятерых матросов, умерших от ран, «Олег» — двух, «Жемчуг» — одного.
Иллюминаторы, полупортики, люки широко раскрыты. С берега тянет пряными ароматами. Горит полное электричество; чуть ли не в Либаве зажигали мы его последний раз, но теперь нам незачем и не от кого скрываться.
Боже мой, да ведь мы живы! Как хороша жизнь!»
Использованная литература
Александровский Г.Цусимский бой. — Нью-Йорк, 1956.
Беклемишев Н.Н.О русско-японской войне на море. — СПб., 1907.
Вреде В.А.Флаг адмирала. — Рига, 1930.
Вырубова П.Десять лет из жизни русского моряка. — Киев,1910.
ДобротворскийЛ.Ф.Уроки морской войны. — Кронштадт, 1907.
Дубровский Е.В.Дела о сдаче японцам миноносца «Бедовый» и эскадры Небогатова. — СПб., 1907.
Граф Г.К.Моряки. — Париж, 1930.
Затертый А.Безумцы и бесплодные жертвы. — СПб., 1907.
Затертый А.За чужие грехи. — М., 1907.
Кинаи М.Русско-японская война. Официальные донесения. — СПб., 1905—1907.
Колыбель флота. — Париж, 1951.
Костенко В.П.На «Орле» в Цусиме. — Л., 1955.
Кравченко В.Через три океана. — СПб., 1910.
Моисеев С.П.Список кораблей русского парового и броненосного флота (1861 —1917). — М., 1948.