Свидетель канона
Шрифт:
– Нет же, – Датч разбросал бритой макушкой зайчики. – Я не о том совсем. Ты пойми, это эсминцы. А ты линкор. Семьдесят килотонн против пяти. У вас просто разная скорость реакции. Пока ты веки подымешь, они вокруг тебя дом построят. Пока ты ответишь, они вопрос позабудут.
– Точно, – докурив до фильтра, Рок только собрался убрать остаток, как я решил выпендриться и удачно спалил огрызок прямо в пальцах; Рок явно удивился, но не вздрогнул.
– О, да тут не только у меня титановые яйца, – Бенни помахал рукой:
– Гуд бай, я на процедуры.
Голограмма погасла. Рок продолжил
– Это даже хорошо, что они такие позитивные и шустрые.
– Я такой же позитивный и шустрый по Москве шагал. Точно такой же, понимаешь? Ну, думаю, как я им всем сейчас… Мы же ушлые потомки, больше знаем, глубже бурим. А как уходил, и что в последний миг видел… Так что ладно. Благодарю за помощь. И, Датч, не надо никому звонить.
– Боюсь, что надо. Одно дело просто подколоть, совсем другое услышать интимные откровения и публично подколоть.
– Не дошло до интимных. Задолбал, видать, молодежь интеллигентским нытьем. Просто разговор в компании, подписок я не брал.
– Хорошо… Тогда обойдусь роликом вон с той камеры. Чисто чтобы нос не задирали.
– Вообще годная тема. Получится, мы не лопухнулись, а подыграли, тип-того. И обижаться уже как бы не на что.
– Я не обиделся. Удивился. Уж если они не понимают… Стой. Какой ролик? Они же все камеры электромагнитным импульсом прибили.
Рок подмигнул:
– Камера механическая, пленка с инфрахроматическим слоем…
– Э, с чего-каким слоем?
– С инфракрасным, солнышко мое темное. А подсветка от ресторанного тандыра, он кирпичный, аутентичный. Готовят на нем до полуночи, остывает у нас на экваторе и вовсе до утра, тепловой прожектор прямо.
– Так что не одни они такие хитрые насчет электроники. У нас тут много сторожков старых, традиционных.
– Традиционных? Датч, ты гений.
– В смысле?
– В смысле, сейчас поставлю постоянную вахту на трап.
На трап Киришима не бросилась: не для того набивалась в гости, чтобы теперь ломиться без приглашения, как диверсионно-торпедная мелочь.
Вообще-то, нужная информация теперь уже без особенных проблем добывалась через привычную Туману квантовую сеть. Новый узел перестало колотить, а от него и всю окрестность перестало лихорадить. Можно и не лететь в сердце Индийского Океана, на последний в цепочке Мальдив атолл, от которого до самых пингвинов уже ни клочка земли – кроме архипелага Чагос, конечно, но тот маленький и вообще не считается.
Тем не менее, Киришима оформила увольнение на пять суток по личным причинам – как же хорошо, что хватило выдержки промолчать! Никто же не поверит, что личное – это Астории помочь, а не интерес к новенькой. Симакадзе, язва, ничего толком не рассказала, только хихикала и отводила глаза; ну ничего, сейчас уже Киришима все увидит сама.
Встав на якорь примерно по центру лагуны, Киришима высадила на берег аватару, ногами которой и прошла по единственной заасфальтированной улице от промзоны в Хератере до большого причала ресторана. Идти пришлось долго, но Киришима только порадовалась времени на вживание. Даже просто прогуляться, никуда не спеша, в последнее время почему-то удается все реже.
Шла
Над головой лопотали пальмовые листья. Под сандалии стелился не новый уже серый асфальт с заметными выбоинами – от осколков крупного калибра, Киришима встречала такое раньше. Да и в записи боя видно, что новенькая держала щит над лагуной. Первые минут пятнадцать снаряды лопались на щите, а осколки сыпались на кольцо атолла, прямо вот сюда. Потом новенькая туманница выскочила навстречу Стае и разнесла пару Взятых со всей рукожопой мелочью сабватера вдребезги пополам… Впрочем, иного и ждать не стоило: линкору дикая Стая не противник.
Справа, вдоль берега лагуны, потянулись домики за всевозможными заборчиками. Бунгало для туристов с плетеными стенками, песчаными двориками, как бы случайными бухточками. Крепенькие боровички-коттеджи бунгаловладельцев, построенные из привозного известняка или даже красного кирпича в счастливые годы, когда Мальдивы лопались от ныряльщиков-туристов со всего света. Тогда же, видимо, местные богатеи заказывали модным архитекторам виллы с претензией: беленый цоколь и деревянный, резной или полированный, или фахверковый, второй этаж.
А вот, кстати, офис той самой "Лагуны". Бетонный куб первого яруса с откровенными бойницами, даже бронезаслонки есть. На нем стеклянное вычурное сооружение из скрещенных волей архитектора (и мескалина, подумала Киришима, просто спьяну такое не придумать) сияющих плоскостей. В полуденном солнце хрустальная корона сияет, наверное, миль за пять, если не за все десять, ориентир великолепный, никакого маяка не нужно.
Над улицей-дорогой, кстати, свет золотистый, нежно-зеленый, приглушенный. Солнце проходит через полог листвы не молотом, ласковыми лучиками. Ну вот, остался слева последний ангар промзоны, привычное железо, где-то уже проржавевшее насквозь, фестончатыми дырами в черное загадочное прошлое, а где-то еще тускло блестящее пятнами оцинковки; над раскаленной крышей поднимается теплый воздух, а на нем почти лежат чайки, даже вон альбатросы затесались… Теперь слева тоже открывается берег, и прибой там уже не как в лагуне, прибой океанский, и ветер оттуда заносит асфальт мелким песком.
Редкие невысокие домики ветру не помеха. Ни пылью, ни ржавчиной не пахнет, и жара не ощущается по той же причине. Долго можно идти по кольцу атолла, по улице-дороге, идти с удовольствием, не уставая, чувствуя открытой кожей приятный воздух…
Конечно, если на Адду не отдыхать, а служить или работать, скажем: насыпать километровые дамбы от Хератеры до Муликаду, резать, гнуть и варить раскаленное солнцем железо топливных баков нефтебазы, грузить горячий металл и унылый бесконечный кирпич… Или вот ремонтировать английские батареи времен войны с японцами: чистить орудия, выгребать мусор из древних казематов, замешивать бетон для заплаток – чем прямо сейчас заняты султанские гвардейцы на левом траверзе – ну, для таких занятий климат здесь, понятно, и влажный, и жаркий.