Свидание в Хэллоуин

Солнцева Наталья

– …они становятся своими среди чужих! – помог ей закончить мысль Матвей. – Не так ли?

– Так.

– Изумительно! Опять муссируется тема путешествия на «тот» свет. А обратно попасть можно?

Астра медлила с ответом.

– Думаю, да, – наконец вымолвила она. – Ночь Самхейна – самое подходящее время.

– С меня хватит! – вспылил он, невольно вспомнив прогулку по Сретенке в костюме Брюса. – Я не мертвец! Как видишь, я не исчез и не собираюсь рассыпаться в прах в лучах солнечного света. От твоих намеков самый нормальный человек свихнется!

– Я ни на что не намекала.

Тебе показалось.

– Как бы не так!

– Странно, почему ты злишься?

Матвей остыл, заговорил более мягким тоном:

– Извини. Я не привык к подобным разговорам. Чувствую себя идиотом. На чем мы остановились?

– На богине Хатхор. В Месопотамии ее отождествляли с Иштар, в Греции – с Афродитой…

– Стоп! С Афродитой, – повторил Матвей. – Конечно. Как я не догадался? Ниточка привела нас от коровы к статуе Афродиты в венке из живых цветов. Потрясающе.

В его словах сквозили ирония и раздражение.

– Это цветы мандрагоры. Я нашла их в Интернете. И корень тоже…

– Ах, и корень? Да, да… Знаменитая мандрагора, которая истошно кричит, когда ее вырывают из земли. Ты поклонница Гарри Поттера? Если мне не изменяет память, в одной из книг про этого юного волшебника упоминается о мандрагоре. Ты еще ребенок, Астра, – с улыбкой заключил он. – Восторженная и наивная выдумщица. Или талантливая актриса. Я пока не раскусил тебя!

– Твердый орешек? – не обиделась она. – А насчет мандрагоры ты не прав. Это растение не из детских книжек. Это великая и ужасная колдовская трава из страны магов! Между прочим, Афродиту еще называли Мандрагоровая Дама.

– Оказывается, сей корешок – мистическая принадлежность самой Афродиты! – дурачился Матвей. – Сколько нового я узнал за сегодняшний день!

– Еще не все. Остался обычай бросать монетки в фонтан.

– Не удивлюсь, если и это безобидное суеверие не что иное, как таинственный обряд загадочных кельтов. Я прав?

– Почти. Кельты действительно бросали украшения и другие ценности в воду священных источников. Так же поступали инки, а древние египтяне верили, что испивший из источника Хатхор уже не возвращается в земное существование. Я думаю, обычай жертвовать воде отражает желание людей обеспечить себе возможность вернуться в земной мир, задобрив божество водной стихии. Это стремление выражается у современных людей подсознательно… поэтому они находят для своих поступков рациональное объяснение.

Карелин промолчал. В дебри подсознательного лезть опасно – запросто можно оказаться на больничной койке и без помощи «источника Хатхор» отрезать себе путь к жизни среди нормальных людей. На языке вертелся вопрос о виселице, но он не рискнул его задать.

Астра сама заговорила об этом.

– Существует поверье, что мандрагора вырастает под виселицей… из семени повешенного. А кто испробует напитка, приготовленного из нее, полюбит навеки.

– О-о… мне становится интересно, – протянул Матвей. – Универсальное приворотное зелье всех времен и народов. Некоторые дамы много бы отдали, чтобы заполучить этакий напиток. Только где его взять-то? Нынче преступников к повешению не приговаривают – вышло из моды. Да и виселицу днем с огнем не найдешь.

Астра как

будто не замечала его сарказма, сдобренного мрачным юмором.

– Кельты придавали большое значение числу «три», – сказала она. – Оно воплощало в себе силу, совершенство и… мотив тройственной смерти. Ради удачного предприятия трех богов следовало ублаготворить тремя способами: одну жертву утопить в воде, другую сжечь, а третью…

– …повесить! – с угрюмой ухмылкой добавил Матвей.

– Ага. На священном дереве.

– Я начинаю восхищаться этими кельтами. Чудные ребята! Традиции у них полны гуманизма и любви к ближнему. Небось их романтические боги, наряженные в звериные шкуры и вооруженные до зубов, обожали наблюдать за агонией умирающих под шелест тенистых дубрав и журчание магических ручьев. А вокруг сочно зеленели реликтовые папоротники и шумел орешник…

Астра смотрела на него во все глаза. Такого красноречия она не ожидала.

– А при чем тут вообще кельты? – заводился он.

– А при чем тут Хэллоуин? – не отступала она. – Почему древнейший из языческих праздников не только не канул в небытие, но возрождается и покоряет Америку, Европу, а теперь и Россию?

– Скажи еще про коллективное подсознательное, вспомни Фрейда и Юнга!

– Я бы не апеллировала к психоанализу. По сравнению с возрастом символов эта наука – мальчик в коротких штанишках, скорее даже младенец в пеленках.

– Тебе надо было изучать историю религий, а не театральное искусство.

– Спасибо за совет. Непременно воспользуюсь! Начало уже положено.

Они сражались, как два фехтовальщика, отражая выпады и отбивая атаки с переменным успехом. Астра выдохлась первая.

– Чем мы занимаемся? – возмутилась она. – Вместо того чтобы искать Эльзу, устроили петушиный турнир.

– Не вижу необходимости кого-либо искать, – парировал Матвей. – Зачем тебе это нужно? Борисов ясно дал мне понять: в убийстве Марины тебя пока не подозревают, а пожар и смерть баронессы в Камышине признали несчастным случаем.

– Третья жертва неминуема. Я не хочу оказаться в петле.

– На тебя ни разу никто не покушался, заметь. Опасность существует только в твоем воображении.

– Ты уговариваешь меня или себя? Я упустила один эпизод из любительского фильма, которого ты так яростно критикуешь! – Глаза Астры метали молнии. – Усадьбу «Глинки». Тебя что-то пугает, и ты предпочитаешь прятать голову в песок.

Воинственный пыл Матвея угас после ее слов. Она попала в точку.

– Усадьба точно не имеет отношения к кельтам, – неуверенно пробормотал он.

– Зато тот, кто ее построил и поселился в ней, – Яков Брюс, – является их потомком. Его родословная ведется от короля Шотландии. А корни этого правителя…

Она замолчала. Иногда многоточие куда выразительнее точки.

Карелин долго прокашливался, прежде чем спросить:

– При чем здесь Брюс?

– Тебе виднее…

* * *

Законы на то и существуют, чтобы их либо исполнять… либо нарушать. Не будет большой беды, если один раз пренебречь запретами. Боги играют без правил.