Свидание у карусели

Периссе Морис

– Если вы хотите видеть господина Делакура, – сказал он, – то его нет дома, и мадам Делакур тоже…

– То есть никого?

– Нет. Дома мадам Дансель, мамаша хозяина. Но я не знаю, сможет ли она…

Держа в одной руке корзинку с фруктами, а в другой – батон белого хлеба, он нерешительно смотрел на Бертрана. Сверху донесся надтреснутый, глуховатый и раздраженный голос:

– Лакдар, что там такое?

– Господина хотят видеть.

Бертран поднял голову. С тросточкой в одной руке, держась другой за перила, по лестнице спускалась пожилая дамп, смеривая Бертрана весьма нелюбезным взглядом. На ней было мышиного цвета платье с воротником, отделанным белым

кружевом. Светло-рыжие, явно крашеные, слишком хорошо уложенные волосы оттеняли морщинистое темноватое лицо с опущенными уголками рта. Хотя Бертран был не способен определить возраст старухи, она показалась ему гораздо старше, чем хотела выглядеть. Семьдесят? Восемьдесят? Косметика, хотя и умело нанесенная, старила женщину.

– Добрый день, мадам, – произнес Бертран, – я позволил себе позвать потому, что не нашел звонка.

– Он спрятан от чужих глаз, – с усмешкой ответила женщина. – Если вы желаете видеть моего сына, то он где-то на своих угодьях и вернется поздно вечером. Вы, наверное, уславливались о встрече по телефону? А моя невестка отправилась в Йер за покупками. Что вам угодно?

Бертран заметил, что она придерживает рукой дверь и не намерена его впускать, но любопытство взяло верх.

– Я разыскиваю девушку, которая здесь живет, и… Внезапно выпрямившись, надменно вскинув голову и чуть презрительно поджав губы, женщина растерянно-выжидающе, с нарастающей враждебностью смотрела на него. Под тяжелыми веками в глубине ее темных глаз внезапно вспыхнул злой огонек. Жестом попросив прислугу удалиться, она произнесла севшим голосом:

– Вы, должно быть, ошиблись адресом. Здесь нет никакой девушки. У меня есть только двадцатипятилетний внук, но он сейчас на каникулах в Шотландии.

Сознавая всю неловкость и нелепость своего предположения, Бертран, окончательно смущенный, тем не менее спросил:

– Может быть, среди вашей прислуги…

– У нас только одна горничная, и ей далеко за шестьдесят. Она была бы польщена, услышав, что ее приняли за девушку!

– Тем не менее позавчера вечером я высадил здесь девушку. Как раз, где начинается аллея. И к тому же отдал ей свой плащ, потому что лил дождь.

– Повторяю вам, никакой девушки в Гренуйер нет. Даже среди сезонных работниц. Наш управляющий – вдовец, и никто из прислуги на территории имения не живет.

Понимая, что выглядит все более смешным, Бертран с усилием сдерживал нервозность, а пожилая дама продолжала:

– В грозу немудрено было перепутать дом. В долине есть еще пять-шесть похожих на наш, и ко всем ведут аллеи, платановые или пальмовые.

Но Бертран стоял на своем: – Да нет же, девушка пошла именно по этой аллее. Ночь была не такой уж темной. И гроза ни при чем!

– А я говорю вам, что здесь нет девушки…

Не желая признавать свое поражение, Бертран решил все выложить женщине. Он подробно описал девушку, рассказал, как она поразила его на карусели и как потом он доставил ее под дождем к дому в долине Верпо.

В тот момент, когда, совершенно обессилев, он собрался уходить, его поразила и почти испугала внезапная перемена в поведении женщины. Она выпустила дверь и, закрыв лицо руками, плакала, всхлипывая по-детски, отчего ее плечи дергались. Бертран ожидал всего – что его обругают, захлопнут перед носом дверь, но это необъяснимое отчаяние обезоружило его. Не решаясь распрощаться и вообще что-то сказать, он стоял, неподвижный и недоумевающий. Через некоторое время, показавшееся ему вечностью, женщина перестала плакать, вытерла слезы, и взгляд ее испугал Бертрана – жесткий, безжалостный, словно она испытала внезапный

прилив острой ненависти.

– Я вас не знаю, – произнесла она наконец отрывисто, глухим голосом, – но с вашей стороны очень дурно являться в дом, чтобы воскрешать самые ужасные воспоминания в моей жизни. Так, значит, вы были знакомы в Алжире с моей внучкой Анжелиной? Вы ведь описали именно ее, не правда ли?

Ничего не понимая, он переспросил:

– Девушка, которую я встретил на празднике в Кро, – ваша внучка?

Женщина перешла почти на крик:

– Да нет же! Вы не могли ее повстречать на днях по той простой причине, что она умерла пятнадцать лет назад! Погибла, вы слышите! Упала с обрыва и разбилась, в Алжире!

– Мадам, а я вам говорю, что это невероятно – она каталась на карусели, и я танцевал с нею…

– Замолчите! Не знаю, в какую игру вы играете, но должна сказать вам, что это слишком жестоко. Помимо того, что я вообще не в силах представить свою внучку на карусели, я повторяю еще раз: Анжелина погибла в Алжире пятнадцать лет тому назад! Когда мы покинули Алжир и приехали во Францию после так называемой независимости, то перевезли и ее тело!

Сильный порыв ветра с треском захлопнул дверь где-то в доме. Из глаз женщины вновь полились слезы, растекаясь блестящими струйками по глубоким морщинам. Повернув заплаканное лицо к Бертрану, женщина с жаром произнесла:

– Вы мне не верите? Так извольте сходить на кладбище в Кро. Аллея В, в глубине, налево, участок 38, там наш фамильный склеп, и в нем покоится наша Анжелина! Есть там и ее изображение на медальоне. Вы поймете, что заблуждаетесь! Я бы отдала все на свете, чтобы моя внученька была жива-здорова! А теперь прощайте!

Не успел Бертран подыскать слова извинения, как дверь перед ним захлопнулась. Оглушенный, он несколько секунд собирался с мыслями, прежде чем направиться к своей «меари». Данные, которые ему сообщила женщина, чтобы не забыть, он старательно записал на бумажке: Аллея В, в глубине, налево, участок 38. Так и не собравшись с мыслями, он завел машину и помчался к кладбищу. Ворота кладбища оказались заперты, а на деревянной табличке он прочел: «Открыто с 8 до 18 часов». Его часы показывали уже восемь вечера!

Ночью Бертран спал скверно, а наутро, ровно в 8 часов, уже стоял у открытых ворот кладбища. Других посетителей не было. Он вытащил из кармана бумажку и перечитал написанное. Склеп из черного мрамора, явно перегруженный бронзовыми цепями и прочими украшениями, поразил его своей помпезностью, роскошью, выставленной напоказ. На кресте золотыми буквами были выгравированы пять имен:

Сиприан Дансель 1885-1950

Каролина Беа, в замужестве Дансель 1875—1935

Женевъева Брет, в замужестве Дансель 1908—1945

Жиль Дансель 1906—1949

Анжелина Дансель 1940—1956

На постаменте у входа в склеп было установлено мраморное изображение раскрытой книги с надписью: «Моей дорогой внучке». И небольшой медальон из эмали. Бертран даже не удивился, увидев на нем портрет девушки, с которой он танцевал два дня назад. Улыбающаяся, милая, такая же загадочная. Он невольно поднес руку ко рту, когда на белой мраморной плите у подножия склепа обнаружил аккуратно сложенный плащ! Свой плащ! От изумления он даже застонал, решив, что сходит с ума. Ошеломленный, Бертран не услышал шуршания кустарника и приближающихся шагов у себя за спиной. Не успел осознать и страшного удара в затылок. Голова его глухо стукнулась о край склепа. Рука, судорожно сжимавшая плащ, несколько мгновений медленно скользила по гладкой поверхности, потом неподвижно застыла.