Свидание у карусели
Шрифт:
Он включил зажигание.
– Я отвезу вас домой?
Он почувствовал, как девушка вся сжалась и дернулась к двери, словно боялась, что он схватит ее. Но, помешкав, она ответила надтреснутым, изменившимся голосом:
– Да, если можно.
– Куда?
– Поезжайте прямо по шоссе на Йер. А там я покажу.
Убив уйму времени на то, чтобы выбраться из муравейника разбегавшихся с праздника машин, Бертран в конце концов попал на шоссе. Вскоре они миновали Верпо и домик, где Венсан, судя по мерцанию огня в глубине комнаты, должно быть, продолжал смотреть телевизор.
– Здесь налево, – сказала девушка. Рукой она показала
– Нет, нет, я сойду здесь!
– В такой дождь?! И не думайте!
– Выпустите меня здесь!
Она уже открыла дверцу, и Бертран был вынужден остановиться.
– Возьмите хотя бы мой плащ, – предложил он с вызовом, борясь одновременно с раздражением и с огорчением.
Девушка молча накрылась теплым плащом и собралась уже двинуться в глубь аллеи, но он задержал ее:
– Мы увидимся?
Глаз ее он не видел, донесся только хриплый голос:
– Да!
– Завтра вечером? Думаю, что гулянье продлится еще несколько дней. Глядишь, и погода будет получше.
– Завтра вечером, да-да.
– В то же самое время!
– В то же самое время. Я верну вам плащ.
Как ее удержать? Бертран даже не попытался этого сделать, настолько чувствовал себя робким и зажатым. Несколько секунд он смотрел, как девушка бежала по аллее, потом скрылась в темноте. Он не сразу включил мотор. Если бы не стойкий запах сушеных цветов, он спросил бы себя, не пригрезилось ли ему все это.
Гроза быстро закончилась, и на следующее утро яркое летнее солнце снова залило всю округу.
Бертран поднялся рано и, как обычно, делал зарядку на пустыре между домом и маленьким садом, где согнулись и чахли от жары ирисы.
Сам не зная почему, он уклонился от праздных расспросов Венсана, по привычке справившегося о его давешних победах.
– Ну, как девочки? Что-то ты рано явился? Обычно… Обычно Бертран посмеивался в ответ на неуклюжие шутки друга, пропуская их мимо ушей, тем более что оба знали, какова была доля бравады в этих разговорах. Но в этот раз он поспешно произнес:
– Думаешь, в такую погоду у меня была возможность кого-то подстрелить?
От Венсана не укрылось отсутствие обычной непринужденности в товарище. Он хотел было расспросить понастойчивее, но передумал. Несмотря на внешнюю общительность, Бертран редко исповедовался, и Венсан знал, что приятель должен созреть для этого. Бертран разговорится, когда почувствует в этом потребность, когда не сможет дольше держать свои мысли при себе.
– Что у нас в программе на сегодня? – спросил Венсан.
– Я лично с утра займусь газетами. А после обеда – но знаю. Может быть, пойдем на пляж? Как поет Тренэ: «Деткам скучно в воскресенье!» Воскресенье или праздник 14 июля, не вижу разницы!
И только вечером, когда Бертран сменил джинсы на белые полотняные брюки, а тенниску – на голубую рубашку в полоску – он наряжался так крайне редко, – Венсан решился спросить с самым невинным видом:
– Не боишься новой грозы?
– Грозы?
И тут Бертран выложил все – и про девушку на карусели, и про слоу, и про возвращение под проливным дождем.
– Такой девушки я еще никогда не встречал…
– Скажите на милость! После каждой встречи ты
Бертран досадливо отмахнулся:
– Нет, тебе не понять. Она такая, такая…
– Спокойствие! Ты себя стараешься убедить или меня? Короче, у тебя с ней свидание?
– Ага.
– И, конечно, снова великая любовь? Вместо ответа Бертран пожал плечами:
– Я возьму «меари»? Полагаю, тебе она не понадобится?
– А если бы понадобилась, что бы ты делал? Но Бертран уже сидел за рулем.
Девушка – он вдруг поймал себя на мысли, что ровным счетом ничего о ней не знает, даже имени – назначила ему свидание в десять вечера, а протикало только девять, и на улице было еще совсем светло. Взбудораженный и рассеянный Бертран просто не знал, как убить этот час. При дневном свете место вчерашнего праздника потеряло всю свою магическую силу. Площадь напоминала забытую после киносъемки декорацию, а стоявшая без дела карусель, с ее неподвижными деревянными лошадками и прочими фигурами, глазевшими в пустоту, была похожа на огромный музейный экспонат. Когда, почти синхронно, вдруг вспыхнули гирлянды, засветились дома, стенды тиров и карусель, когда из десятков динамиков грянула музыка, Бертрана словно ударило током.
Вчера он едва рассмотрел этот антураж, почти не слышал назойливой музыки – все его внимание было поглощено странной девушкой с невидящим взглядом. Сегодня, без девушки, праздничное убранство, вся эта музыка, усиленные во сто крат звуки показались ему просто невыносимыми.
Толкаясь среди снующих взад-вперед людей с губами, облепленными сахаром от вафель и пончиков, среди девушек и парней, которые мерились способностями с хитроумными игральными автоматами или проверяли свою меткость в тире, Бертран отдался на волю толпы и без конца поглядывал на часы.
В сущности, этот людской муравейник не имел для него никакого значения, вечер мог начаться только тогда, когда снова появится та девушка.
Но время еще не подошло, и Бертран обнаружил, что люди внимательно рассматривают его, переглядываются и, судя по всему, обмениваются мнениями на его счет. Он не сразу догадался, что рабочие со стройки поздоровались с ним, а он даже не заметил. Вернее, изобразил рукой в ответ что-то неопределенное, сознавая всю нелепость своего жеста и своего присутствия здесь на сельском празднике. Рабочие небось терялись в догадках – что это здесь делает в одиночестве праздношатающийся и отрешенный инженер.
В десять часов Бертран вдруг вспомнил, что даже не уточнил у незнакомки места встречи, и обвел застывшим взглядом все прибывающую толпу. А что, если он не найдет девушку в этой толпе, куда больше вчерашней. Без девушки карусель с деревянными лошадками и знакомой музыкой, казалось, вертелась напрасно, хотя детей на этот раз тоже было гораздо больше. Они крепко держались руками за вожжи из красной кожи или за гриву и катили с торжественным видом, немного скованные под внимательными взорами родителей, одобрительно кивавших при каждом их появлении. Бертран следил за нескончаемым круженьем деревянных коней и методическими движениями колеса в музыкальном автомате, пока не запестрело в глазах. Контролер, хотя и был поглощен сбором пластмассовых жетонов, оторвался на секунду и искоса бросил на него удивленный и тревожный взгляд. Бертрану хотелось подойти к нему и заговорить, по о чем? Накануне тот, похоже, разозлился, увидев, что девушка уезжает с ним.