Свежий ветер

LockNRoll

Некоторое время я разглядывала в зеркале свое отражение. Шрамы, рассекавшие раскрасневшуюся от горячей воды кожу, заживали, однако не так быстро, как мне бы хотелось. Чаквас сказала, что я должна больше отдыхать, но поскольку это было невозможно, мне следовало просто стараться сохранять спокойствие и хорошее настроение, что, в сложившихся обстоятельствах, тоже представлялось маловероятным. А кроме того, темные волосы до плеч, обрамлявшие лицо мокрыми прядями, делали меня похожей на себя в детстве, и к этому я привыкнуть не могла. Мне хотелось, чтобы мое тело осталось прежним, однако восстановление на клеточном уровне привело

к тому, что там, где шрамы затянулись, я имела гладкую, бледную, усыпанную странными веснушками кожу восемнадцатилетней. Я совсем не походила на себя.

Мы только что завербовали Джек – жестокую и покрытую с ног до бритой головы татуировками женщину-биотика, и я узнала ее с первого взгляда. Дело было не в том, что я встречала Джек прежде, а в том, что лишь программа амнистии Альянса уберегла меня от участи стать ею. Эта весьма отрезвляющая мысль заставила меня вспомнить человека в дорогом костюме, который пришел в полицейский участок и освободил меня от тюремного заключения. Тогда я еще не понимала, как мне повезло; не осознавала, насколько хуже могло все обернуться, и где я в итоге оказалась бы.

Странно-отстраненным движением я протянула руку и достала из-за зеркала припрятанные в первый день ножницы. Собрав волосы от ушей вверх, я завязала их резинкой на макушке. Неосознанно пропустив оставшиеся свободными пряди на затылке сквозь пальцы, я стала остригать их одну за другой до тех пор, пока они не стали такими короткими, что я больше не могла их ухватить. Звук, с которым лезвия отсекали волосы, вернул на мое лицо улыбку. Порывшись в набитой всякой всячиной тумбочке, я нашла бритву, явно предназначенную для кого-то, чьи волосы ниже шеи не были выжжены лазером без его на то согласия.

Миранда сказала, что это было сделано для моего же блага - как и все остальные замеченные мною «улучшения». Уверена, даже моя грудь увеличилась в размере, но поскольку броня сидела идеально, я не стала упоминать этого факта. Миранда объяснила, что они не видели смысла восстанавливать волосяные луковицы на большей части моей кожи, учитывая, что я все равно стала бы бриться каждую неделю, как и многие другие оперативники, для того, чтобы боди, надеваемое под броню, лучше прилегало к телу. Возможно, Миранда была в чем-то права, но я все равно скучала по ощущению отросших за пару дней волосков на коже, которое помогло бы мне почувствовать себя живым, дышащим человеком, а не киборгом.

Потратив еще немного времени, я обрила затылок и, повернув голову вбок, осмотрела короткие черные волоски, простершиеся от уха до уха. Сняв резинку, я распустила волосы, и, рассыпавшись по плечам, они скрыли то, что я только что сделала. Но я не желала ничего прятать, я просто хотела походить на саму себя.

Казалось бы, мелочь, незначительный подростковый знак протеста. Но в тот момент мне нужно было хотя бы выглядеть собой, вернуть себе контроль над своим телом после того, как оно так долго находилось в руках церберовских ученых. Джек напомнила мне об этом. Она не скрывала своей сущности; я еще никогда не видела столько татуировок на одном человеке. Внешность этой женщины ни на мгновение не оставляла сомнений в том, кем она являлась - кипящим чаном обиды, негодования, бессильной ярости и животных инстинктов.

Наклонившись, я взлохматила волосы, выбирая оставшиеся отрезанные пряди и кидая их в раковину. Когда я вновь заглянула в зеркало,

мое отражение стало гораздо более похожим на меня, и я все еще могла собрать волосы в пучок на время боя. Проведя пальцами по голове от затылка вверх, я почувствовала, как губы растягиваются в ухмылку, когда короткие мягкие волоски сменились густыми длинными и гладкими локонами. Так-то лучше. По крайней мере теперь никому не покажется, что я пытаюсь подражать Миранде.

Пустив в раковину струю воды, я стала наблюдать за тем, как выращенные в лаборатории волосы исчезают в сливном отверстии, чтобы затем быть перемолотыми системой переработки мусора «Нормандии».

Оставить Миранду на корабле во время визита в «Чистилище» оказалось хорошей идеей, хотя она и хотела пойти. С первого взгляда она невзлюбила Джек, и это чувство однозначно было обоюдным; эта взаимная неприязнь могла осложнить дело, однако мне все же удалось уговорить Джек, и теперь она была уверена, что работает на меня, а не на «Цербер». Эту уверенность я старалась взрастить в каждом новом члене команды, и, кажется, все шло по намеченному плану.

Заполучить Джек оказалось проще простого. В сопровождении Заида и Гарруса я подошла к ней и объяснила, что самая опасная стерва во всей галактике - это я, а вовсе не она, однако, присоединившись к моей команде, она приобретет возможность без оглядки использовать свои биотические способности, да еще и получит награду в виде свободы, а также интересующей ее информации и кучи кредитов. Я сказала Джек то, что сама бы хотела услышать, окажись на ее месте – что я всегда буду говорить ей правду, требовать от нее полной самоотдачи, и если она обнаружит, что я лгу, то может убить меня. Когда же Джек спросила, откуда ей знать, что я не использую ее, как «Цербер» всегда с ней поступал, я ответила, что не работаю на «Цербер» - это они работали на меня, понимали они это или нет. Я заверила ее, что у меня нет причин обманывать.

Отбросив полотенце в сторону, я вышла из душевой и достала одежду из расположенного у кровати шкафа.

Мне нужен был корабль, набитый лучшими в галактике бойцами – такими, как я. Джек по праву занимала место в этом списке, что, в общем-то, неудивительно. Я знала, что даже если нам удастся остановить коллекционеров, грядет война, и я нуждалась в ней. Как и в остальных. Их всех объединяло нечто общее – некое чувство одиночества, которое приходит вместе с осознанием, что ты лучший в том, что делаешь, и можешь полагаться только на самого себя. Это казалось правильным – собирать команду из столь же битых, как и я, жизнью людей.

И все же даже среди остальных членов экипажа Джек выделялась. Она напоминала мне меня - ту, кем я могла бы стать. Я выросла на улицах, она – в лаборатории, у нас обеих имелись невероятно яркие врожденные способности, хотя, пожалуй, мои было чуть проще контролировать. Так же, как и я, она бросала все и убегала, лишь только приходила к выводу, что больше не сможет извлечь для себя выгоды, или если понимала, что, притворяясь заботливыми, люди начинали использовать ее. Так же, как и я, она всегда сама о себе заботилась и ставила выживание превыше всего. Она всегда продумывала пути отступления и до сих пор была жива благодаря своим инстинктам. Я узнала в ней все эти черты и уважала их. Может быть, и Джек заметила то же самое во мне и именно поэтому теперь мерила шагами трюм корабля.