Свежий ветер
Шрифт:
Джена посмотрела на меня, взглядом призывая начать доказывать, что это все глупости, что все в мире можно поделить на черное и белое, и что хорошие парни всегда правы и великодушны и в конце их обязательно ожидает победа, что я всегда был прав насчет «Цербера». Я не мог сделать этого. Даже офицер Альянса во мне – такой самоуверенный и честный – не мог посмотреть ей в глаза и заявить, что она абсолютно заблуждается.
– Если бы это не было настолько ужасно, - серьезно заметила Джена, - я бы от души посмеялась. Вся эта ситуация, когда все верят в «коммандера Шепард» и «Нормандию», даже несмотря на то, что я иду практически вслепую. Почему все решили, что я должна стоять во главе
То, что она сказала, никогда не могло покинуть этих стен, потому что эти слова обладали силой уничтожить как этот корабль, так и весь Альянс. В груди у меня что-то болезненно сжалось.
Что, если мы ошибаемся?
Эта мысль не в первый раз пришла мне в голову, но только сейчас я позволил ей задержаться, окрепнуть до такой степени, чтобы начать рассматривать ее как реальную возможность. По спине пробежал холодок.
– Они назначили ответственной тебя, - сказал я, стараясь унять неожиданно стиснувший горло страх, - потому что прежде ты всегда оказывалась права. Каждый раз. Твои инстинкты никогда тебя не подводили – ни по поводу Сарена, ни по поводу Жнецов, никогда.
– Но все когда-нибудь случается в первый раз, не правда ли? – возразила она. – Рано или поздно я ошибусь или же, опьяненная собственным успехом, брошусь в какую-нибудь авантюру.
Вдруг ко мне пришла блестящая идея.
– Имеешь в виду, как на первой «Нормандии»? Когда мы нарушили все правила, какие только смогли, украли корабль и спасли галактику, действуя лишь на основании твоего предчувствия?
Когда все казалось настолько безнадежным, и я так сильно хотел тебя, что готов был послать к черту годы самовоспитания и обучения, только чтобы провести с тобой одну ночь. Я сделал бы все это снова.
– Но тогда… - Джена пожала напряженными плечами, - тогда все было совсем иначе. Тогда все, что нам было нужно, находилось в моей голове, а не в каких-то полузабытых чертежах, которые мы едва понимаем, оставленных после себя цивилизацией, не сумевшей самостоятельно воплотить их в жизнь. И… и тогда, если бы мы потерпели неудачу, никто бы даже не узнал об этом – они все были бы мертвы.
– И это вся разница? – я уцепился за вторую часть ее объяснений, проигнорировав все слова о том, что протеанские артефакты сообщали нам, что мы точно так же обречены, как были обречены они пятьдесят тысяч лет назад. – В факте, что на этот раз все будут наблюдать за концом света? За нашим провалом?
Это множественное число никого бы не одурачило – все знали, что именно она стояла во главе всех наших действий, и что именно ее обвинят в неудаче, случить таковая. Однако мне не нужно было напоминать ей об этом, она и без того никогда не забудет после сегодняшних событий.
– Да, - твердо ответила она, - может быть… Я… я не знаю.
– Итак, - продолжил я, - что бы изменилось, если бы свидетелями были только мы сами? – Я поднял руки и заключил в ладони ее лицо, и она закрыла глаза, прижимаясь щекой к моим пальцам; на ее лице застыло выражение боли и скорби. – Если бы за плечами не стоял Альянс, и Совет не рассчитывал бы на нас, если бы это были только ты, и я, и Джокер, Гаррус, Тали, Лиара – все те, кто последовал за тобой до самого края света и обратно, не требуя никаких доказательств. Только мы и «Нормандия». Что бы ты сделала?
Джена медленно покачала головой и как-то сжалась, словно стараясь занимать как можно меньше места.
– Я не знаю, - прошептала она, цепляясь пальцами за мою промокшую на груди рубашку.
– Зато я знаю, - сказал я твердо, вспоминая, как эта женщина впервые поднялась на борт «Нормандии», излучая силу и уверенность в себе каждой клеточкой тела. С того самого мгновения я уверился в ее
На мгновение мне показалось, что моя речь возымела желаемое действие, и Джена взяла себя в руки, готовясь встретить ожидающие ее трудности с высоко поднятой головой, но в последний момент ее лицо исказила гримаса, она стиснула зубы, и в ее глазах я увидел знакомый затравленный взгляд.
– И кто же я? – спросила Джена надломившимся голосом. – Коммандер Шепард? Она даже не существует на самом деле, Кайден. Я лишь… маленький сломанный полукиборг-получеловек, - она словно выплюнула эти горькие слова. – И я всю свою жизнь лгала и притворялась. Даже это имя вовсе не принадлежит мне.
– Что? Ты имеешь в виду имя Шепард? – озадаченно переспросил я. – Но оно же выбито на твоих жетонах. О чем ты говоришь?
– Я присвоила его, - неожиданно призналась она, и я почувствовал, как задрожали ее руки – казалось, она сама была удивлена и шокирована тем, что сказала это вслух. – В юности у меня была подруга Мира. Ее убили – это являлось одной из причин, по которым я уничтожила «Красных». Я попала в руки Альянса, и когда они спросили мое имя, я… я назвала ее фамилию, потому что не хотела, чтобы меня хоть что-то связывало с прежней жизнью – я никогда не хотела смотреть назад. Я понятия не имела, как мне жить дальше, я хотела просто затеряться, может быть, погибнуть на задании где-нибудь на краю галактики, но этого так и не произошло. Я просто… добивалась успеха раз за разом, оттачивая умения, а потом… ну, ты знаешь, что со мной происходило с тех пор. Ты знаешь, как я оказалась здесь. Ничто в моей жизни не сделало меня подходящей кандидатурой на пост верховного главнокомандующего, ничто не подготовило к ситуации, где я вынуждена признаться, что понятия не имею, что делать дальше. А после сегодняшнего дня я чувствую себя гребаной обманщицей.
От изумления я мог только молча смотреть на нее. Имя по большому счету было сущей безделицей, но неожиданно мое восприятие этой женщины изменилось, показалось, что я вовсе не знаю ее, хотя и чувствовал себя так, словно знаком с ней всю свою жизнь. Я снова вспомнил, что все это случилось, когда ей было всего семнадцать. В семнадцать я убил учителя и считал, что моя жизнь кончена. Она же убила десятерых, чтобы доказать свое мнение, и ее жизнь только началась.
Джена вздернула подбородок, и хотя ее голос все еще дрожал, в нем теперь звучала гордость, словно она не собиралась извиняться за ложь.
– Меня зовут, - сказала она медленно, - Джена Харпер. Моя мать – законченная наркоманка, которая ненавидит меня, а отца у меня никогда не было. Я ни разу в жизни не промахнулась, потому что являюсь каким-то чертовым мутантом. К тому моменту, когда мне было десять лет, я убила троих, а к моменту зачисления в военные силы Альянса уже перестала считать. Только когда мы уничтожили Властелина, я впервые ощутила гордость за то, кем являлась, но… это чувство не прожило долго.
– Так что… теперь ты видишь, - продолжила она, сглотнув, будто слова больно ранили ее, - люди верят в коммандера Шепард, считая ее некой легендарной волшебной силой, способной спасти всех и каждого. Но я-то знаю правду, я знаю, кто она на самом деле, и я знаю, что она чертовски напугана.