Свежак
Шрифт:
Егерь её увидел, вцепился как клещ (не оторвать) и сказал, что сам потащит. Сам-то сам — мужик он крепкий, хоть и сильно пожилой, но пришлось перекладывать груз и выкидывать часть конфет. Патроны к этой винтовке весят не по-детски, а с СВД Егерь расставаться наотрез отказался. В конце концов, конфеты и часть боеприпасов навесили на Катёну. Так и прилипло это имя девочке-найдёнышу. Михалыч назвал, а все остальные подхватили.
Домой Катёна не рвалась. Бабушка-дедушка со стороны отца жили в глухой деревне километрах в сорока о города и, соответственно, счастье попадания в мир Стикса их минуло, а родители
Перед выездом Гость навесил на кабину «шишиги» бронежилеты, где только смог, ибо водитель машины в ней практически беззащитный. Найдётся какой-нибудь очередной Вильгельм Тейль с дедовской двустволкой и вместо спокойной дороги придётся Платону посадить за руль следующего водителя. Полноприводная грузовая машина в Улье ценность, а вот люди расходный материал. Гость об этом Платону в своё время все уши прожужжал.
Остаток места в кузове загрузили продуктами — в основном очень неплохими сухими пайками и «тушняком» и сложили в отдельные ящики по десятку автоматов и пистолетов с боеприпасами. Мало ли как повернётся? Дороги в Улье извилистые. Вдоль бортов повесили те же самые бронежилеты — защита для тех, кто будет сидеть в кузове совсем не лишняя. От монстров не поможет, но от шальной пули глядишь и защитит.
Выехали на следующий день с расчётом объехать город по кругу и выйти на ту дорогу, по которой приехали муры. Делать им в городе было уже нечего — город переродился, а вот монстры должны были уже подтянуться. Городок большой и на элитника нарваться — это как два пальца обмочить, поэтому кружок взяли с приличным запасом.
Михалыч сел за руль, рядом с ним Платон посадил Славу, остальные разместились в кузове. Сам Платон, как главный застрельщик, устроил себе сразу за кабиной стрелковую позицию. Рядом устроилась Кнопка.
Спокойно ехали часа три, где-то. Выехали из леса и не быстро поехали по просёлочной дороге. Дорога петляла по полям и перелескам, грузовик глотал неровности дороги, как будто их не было, а в тех местах, где дорога отсутствовала как класс «шишига» её прокладывала.
Первыми на звук двигателя прибежали топтун с тремя лотерейщиками. Кнопка их исправно засекла, по целенаправности движения поняли, что это хозяева Стикса. Машина была на открытом пространстве, поэтому особенно не волновались. Положил их Платон, Кнопка очистила.
Чуть тронулись опять бегут. В этот раз три топтуна с приличной свитой. Здесь пострелять пришлось, даже Гость из своего карабина с глушителем подключился — шуметь выстрелами не хотели. На выстрелы монстры как на приглашение на обед собираются. Перебили, очистили и тем же «макаром», не сильно торопясь двинулись дальше.
Дорога, тем временем, свернула к городу и уже обогнули его, как услышали далёкие и редкие, но приближающиеся выстрелы из автомата, охотничьего ружья и пистолета. Пришлось чуть довернуть с дороги на другой просёлок и проехать ещё метров четыреста пятьдесят.
Толпа монстров здесь была не сильно большая, штук тридцать, и состояла в основном из бегунов и лотерейшиков. Прятались они за деревьями, а обложили охотничью кабанью засидку. Такие избушки на бревенчатых помостах ставят метрах в трёх-четырёх от земли. Эта была большая
Услышав шум двигателя, толпа лотерейщиков возбудилась и ломанулась на звук. Тут стреляли все без исключения, но Кнопка всё равно округу пасла и со стороны города засекла проблему.
Проблема неслась с приличной скоростью и называлась элитником-папой (или мамой) и тремя элитниками-недоносками (или руберами-переростками).
В их классификации и Гость не всегда разбирается. Куда уж Платону? Так что пришлось разворачивать в ту сторону заднепроходную часть грузовика.
Вот тут-то Платон и увидел, как работает эта несерьёзная и по внешнему виду, и по названию спаренная пушечка. Элитник был размерчиком побольше, чем в посёлке Егеря, но помогло ему это мало. Стрелял Гость по ногам, справедливо рассудив, что без гусениц и танк проще насмерть запинать, если он, конечно, плюнуть в ответ не успеет.
Элитник-папа не успел. Ноги-лапы ему Гость качественно подрубил, следом огонь на правую руку-лапу перенёс, да и Платон свою лепту в окончание жизненного пути очередного «представителя местного дворянства» внёс из одноразового гранатомёта.
Чего уж там? Шуметь так шуметь. Лучше уж нашуметь, чем в качестве десерта на обед к этой семейке отправиться, а вот потом пришлось им двоим отвлечься — набегали трое недоношенных детишек с одной извилиной на троих. (А как может быть иначе, если они, видя, что «батяня» раскидал копыта по полю, внаглую в лоб попёрлись?)
Двоих «детишек» Гость срезать успел — после «папани» это было достаточно просто. Одному от Платона прилетело из следующего одноразового гранатомёта — «пацан» сильно в сторону забрал и знахарь развернуться бы, точно, не успел. На этом война их закончилась. Платон с Тигром, Шушей и Кнопкой пошли смотреть, кого там лотерейщики на деревья загнали (о засидке они тогда ещё не знали). Остальные принялись вычищать трофеи.
До засидки дошли, не сильно сторожась, но люди в ней сидели как неживые — тихарились непонятно от чего. Платона это напрягло, и на открытое пространство он выходить не стал — крикнул схоронясь за берёзой.
— Эй, народ! Монстры закончились. Я выйду поговорить? Не стрельните ненароком. — На что молодой голос почти фальцетом ответил.
— А стрельнём, что сделаешь? — Странный парнишка. Платон даже растерялся сразу ответить, но сообразила Кнопка.
— А стрельнёшь, я тебя из пулемёта причешу, а ещё у меня противотанковый гранатомёт имеется. Мне и подходить не придётся — пимпочку прижму и от твоего сарая только куриные окорочка останутся. Да и те хорошо поджаренные. — Такой расклад парнишке не сильно понравился, да и голос женский ответил — видимо, сидельцам интересно стало.
— Спускаемся. — Человек другой уже ответил.
Спустились они минут через десять. Первым подошёл молодой, тощий как жердь, суетной парень, вооружённый обычной охотничьей двустволкой. Вторым невысокий жилистый мужик с уголовными «перстнями» на пальцах, вооружённый короткоствольным автоматом, и только потом, чуть приотстав, черноволосая девушка. Та самая, которой Платон свой «Глок» в городе отдал.
Теперь молодая женщина выглядела не домашней испуганной девчонкой, а вышедшим из окружения солдатом и вооружена было уже не «Глоком», что Платон оставил, а другим каким-то пистолетом.