Свет во тьме
Шрифт:
СВЕТЛАНА. И что же ты подумал?
КРИС. Пока ещё звучит Рахманинов, может быть, ты мне покажешь Арбат. Мне столько о нём рассказывали наши друзья, и я столько о нём читал.
СВЕТЛАНА. А вы что же, сударь, так и не удосужились его посмотреть, тем более что столько о нём читали?
КРИС. Но я же, как это у вас говорится, прямо с корабля на бал.
СВЕТЛАНА. Вы что, решили мне всю русскую классику процитировать? Лермонтов, Грибоедов. Кто следующий? Откуда такое глубокое знание русской поэзии?
КРИС. Я в университете изучал русскую поэзию XVIII и XIX веков. Но, наверное, всё-таки
СВЕТЛАНА. Вот как! В таком случае ваш интерес носит чисто профессиональный характер. Действительно, Арбат – сплошная история русской поэзии: здесь венчался Пушкин, бывали Грибоедов и другие, столь же достойные люди. (Делает глубокий реверанс.) И посему, светлейший рыцарь из Техаса, извольте посетить мой Арбат, мои пенаты…
Идут по старому Арбату, о чём-то говорят, смеются.
На пути им попадаются расчерченные мелом классики. Они прыгают из класса в класс… а мимо них иногда, не часто, как тени, проскальзывают тёмные бесшумные «Эмки». И только шины шуршат по мостовой, издавая еле слышимый звук: «пш-ш-ш…», но молодые люди их не замечают. Подходят к её дому в Сивцевом Вражке.
СВЕТЛАНА. Ну вот и закончилась наша малая кругосветка. Вот моя деревня, вот мой дом родной.
КРИС. Как, уже?!
СВЕТЛАНА. Уже.
КРИС. А может, выпьем по чашечке кофе?
СВЕТЛАНА. Где?
КРИС. В каком-нибудь кафе.
СВЕТЛАНА. Ха! Насмешил. Ты посмотри, который час.
КРИС. Счастливые часов не наблюдают.
СВЕТЛАНА. Опять Грибоедов. Вы просто насыщены русской поэзией. Это только в России может быть. Непостижимая страна. Счастливые, милок, часов, может быть, и не наблюдают. А вот общепит работает по часам.
КРИС. А что такое общепит?
СВЕТЛАНА. (Машет рукой.) Ещё узнаешь. У нас в это совсем не детское время пьют разве что в подворотнях, и то не кофе, а бормотуху.
КРИС. А что такое бормотуха?
СВЕТЛАНА. Не слишком ли ты много вопросов задаёшь, мил-человек? Меньше знаешь – лучше спишь. Понял?
КРИС. Не понял.
СВЕТЛАНА. Мне пора. Понял?
КРИС. Понял… А мы ещё встретимся?
СВЕТЛАНА. Встретимся.
КРИС. Когда?
СВЕТЛАНА. Не знаю… Может быть, на той неделе. Там же, в Большом зале. На Первом фортепьянном концерте Чайковского.
КРИС. Но это же целая вечность!..
СВЕТЛАНА. Американцы все такие нетерпеливые?
КРИС. Нет. Но неужели ты не понимаешь, что это очень долго? Это целая вечность.
СВЕТЛАНА. Повторяешь как попугай: вечность, вечность… (Смотрит на полное отчаяния лицо Криса.) Ну что же мне с тобой делать? А-а-а! Слу-ушай. У нас завтра репетиция в
Студенческий театр. Репетиция трагедии «Ромео и Джульетта».
Крис взбегает по лестнице и подбегает к двери с надписью «Актовый зал», протягивает руку, но в этот миг дверь с треском распахивается и отбрасывает его в сторону. Над ним пролетает некое человеческое тело, а его самого кто-то хватает за грудки и втягивает в зал. Странный тип: на взъерошенной голове каким-то чудом сидит бандана, на шее – шарф типа спартаковских или зенитовских с надписью «Монтекки».
ТИП. Ты за кого: Монтекки или Капулетти?
КРИС. Я ни за кого.
ТИП. Кто не с нами, тот против нас, понял? Защищайся, тайный агент Капулетти.
В это время кто-то с воплем «Бей Монтекки!» нахлобучивает на голову странному типу бельевую корзину. Крис проползает между ними. Оглядывается. В зале творится что-то невообразимое, как во время потасовок фанатов «Спартака» и ЦСК. Кто-то сражается ножками от стульев. В центре зала – куча-мала, как в американском футболе, кто-то на канате, как Тарзан на лиане, вылетает со сцены в зал и приземляется на эту кучу-малу. По обе стороны потасовок стоят крепкие парни в шарфах «Монтекки» и «Капулетти» с рупорами, очень похожими на прямоугольные жерла уличных репродукторов, и орут речёвки.
– Знают все давным-давно:Мы – Монтекки, вы – говно!– Все Монтекки – тупые чуреки!– Все Капулетти – гнилые спагетти!..В самый разгар потасовки раздаётся пронзительный разбойничий свист. На сцене – режиссёр.
РЕЖИССЁР. А ну, фильтруй базар!
Немая сцена. Как будто все остолбенели от свиста.
РЕЖИССЁР. Посмотрите на себя. Какие вы Монтекки и Капулетти?! Вы – арбатская шпана. Это же два аристократических семейства. И вражда у них аристократическая. Да будет вам известно, что во времена Шекспира всё решали шпага и рапира. Подайте мне шпаги.
Из-за кулис ему бросают одну шпагу, затем – вторую. Он их ловко ловит.
РЕЖИССЁР. Я вам сейчас продемонстрирую, как это делается. (Делает выпад.) Кто готов со мной сразиться?
Делает ещё один выпад в сторону довольно крепкого и крупного парня.
РЕЖИССЁР. Ты?
ПАРЕНЬ. Не… Я больше доверяю кулаку пролетарьята, чем шпаге аристократа.
РЕЖИССЁР. Так. Значит, нет желающих.