Свет во тьме

Визильтер Вилен С.

– Чего?! Я те дам пугало. Ишь, законопатился, я те щас по батареям врежу пару раз, так отметелю, что мама родная не узнает, понял?

– Ты меня на «понял» не бери. Я за «понял» четверик отсидел, понял?

– Ладно, не лезь в пузырь.

– Что, корявый, замандражировал? Это тебе не жопой гвозди дергать.

Панорама по заведению.

– Я сколько раз мусоров на сквозняк брал…

– Нет, представляешь, в тамбуре перо достал, меня собрался на бздюху брать. Ну я ему в лыч пару раз и жопой об перегородку, он и затих…

За столом, уставленным кружками

пива с пеной через край и воблой, Серёга-Король и «студент». Перед каждым ещё по рюмке водки и по кусочку чёрного хлеба с селёдочкой.

СЕРЁГА-КОРОЛЬ. Ты, небось, думаешь, чего это я на эти светские рауты хожу? Ну, признавайся, задело?

СТУДЕНТ. Задело. И что, ни один концерт не пропускаешь?

СЕРЁГА-КОРОЛЬ. Когда на воле – ни один. Ноги сами несут, как только на афише появляется Второй концерт Рахманинова. А всё началось с того, что встретил я свою Царевну Лебедь. Такое раз в жизни бывает, а в иной жизни – и ни разу. И вот этими руками выпустил её на волю. Здесь бы она не выжила… Это случилось после моей первой отсидки. Я первый раз по бакланке тянул срок. Врезал одному меж рогов, а тот чуть копыта не откинул. А там ещё добавили. Бакланья везде хватает, даже на зоне. Говно ж не тонет… (Отпивает из кружки, закусывает воблой, со смаком затягивается беломориной.) Так вот, жила у нас на Сивцевом Вражке одна девчонка, Светка Королёва. Ну, в общем, на первый взгляд ничего особенного. Много у нас на Арбате таких было. Но угораздило её втюриться в американца. Как его к нам занесло, хрен его знает, ну как тебя. Вроде случай, а на самом деле – судьба. Судьба – индейка, а жизнь – копейка…

Большой зал консерватории. Зал полон. Оркестр на сцене настраивает инструменты. В партере – Светлана Королёва. Рядом с ней – единственное свободное кресло. К нему продирается парень. Говорит с лёгким акцентом.

ПАРЕНЬ. Это место свободно?

ДЕВУШКА. Да.

Парень застывает в изумлении, как будто поражён ударом тока.

ДЕВУШКА. Что вы на меня так смотрите?

ПАРЕНЬ. Ваше лицо излучает свет.

ДЕВУШКА. Это отражённый свет.

ПАРЕНЬ. Отражённый от чего?

ДЕВУШКА. От Второго рахманиновского концерта, который, надеюсь, скоро прозвучит. Так что торопитесь занять свое место. Свет идёт со сцены.

Звучат первые аккорды рахманиновского концерта. Девушка вся в музыке. А вот сосед никак не может сосредоточиться. Украдкой бросает короткие взгляды на соседнее кресло.

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС. Господи, вот она, русская мадонна, словно сотканная из пленительных тревожных звуков этой загадочной русской музыки… Всё! Хватит! Веди себя прилично. На тебя уже люди смотрят, ты же пришёл в приличное общество, а не на родео… Ничего не могу с собой поделать… Как это у них называется? Есть такая сказка. Всё время вертится в голове. Никак не могу поймать эту жар-птицу за хвост. А!.. Вот она!.. Есть!.. Аленький цветочек… Надо же, какие у них есть чудные образы… Так Судьба стучится в дверь. Нет, это же Бетховен. Господи! Да соберись же ты. Возьми себя в руки. Взял. Но не выдержал и уронил. До чего пошлые остроты приходят в голову. Это всё Рахманинов. Всё он. Душа улетает в рай. А тело – в милицию. Ну, это уже острота местного разлива… Господи, что делать? Сейчас закончится концерт. Она встанет и уйдёт, уйдёт! Ну ты даёшь! Ты же на спор охмурял девиц с пол-оборота. Да, так то ж девиц, во плоти и крови. А эта – из другого мира. Это же нечто божественное. Видение. До него и дотронуться страшно. Господи, как страшно! Хоть бы этот концерт никогда не кончался.

Но ведь закончится. Сейчас всё кончится. Господи, помоги!..

Раздевалка. Люди разбирают верхнюю одежду. Берёт свой лёгкий плащик и девушка. В другом секторе нервно пытается просунуть руки в карманы куртки её сосед.

Люди выходят из дверей на улицу. Выходит девушка. Через несколько секунд выходит её сосед. Долго идёт вслед за ней, не в силах оторваться, словно привязанный к ней невидимой нитью, затем догоняет её и словно ныряет в омут.

ПАРЕНЬ. Девушка!..

ДЕВУШКА. Да. (Он молчит.) Вы только это мне хотели сказать? Так я и сама знаю, что я девушка.

ПАРЕНЬ. Нет. Не это. Но я ничего не могу придумать. Мысли разлетаются.

ДЕВУШКА. А!.. У вас, как у Хлестакова, лёгкость в мыслях необыкновенная. Поэтому они и не держатся в голове, разлетаются. Да?

ПАРЕНЬ. Нет, то есть да. Но мне ужасно страшно.

ДЕВУШКА. (Заразительно смеётся.) Ой, не могу. Страшно. Ха-ха-ха. Это что, вас Рахманинов так напугал? Ха-ха-ха…

ПАРЕНЬ.

Не смейся над моей пророческой тоскою;Я знал: удар Судьбы меня не обойдёт;Я знал, что голова, любимая тобою,С твоей груди на плаху перейдёт…

ДЕВУШКА. Вы что, решили мне прочитать всего Лермонтова?

ПАРЕНЬ. Нет. Это так, выскочило само собой. Я боюсь вас потерять… Позвольте с вами познакомиться.

ДЕВУШКА. Так мы уже знакомы. Целое отделение концерта просидели рядом. (Слегка иронично.) Ах, сударь, мы не представились друг другу. Светлана Королёва. А вы, судя по весьма странному поведению и акценту, конечно же, не москвич. А ну-ка, дайте-ка я попробую угадать. Вы из Белоруссии?

ПАРЕНЬ. Нет, я из Техаса. Кристофер Кинг к вашим услугам.

СВЕТЛАНА. Откуда? Из Техаса? Американец, значит. Для американца вы слишком хорошо говорите по-русски.

КРИСТОФЕР. Да, у меня были хорошие учителя. И, кроме того, друзья нашей семьи – выходцы из России.

СВЕТЛАНА. Простите, я не запомнила, как вас зовут?

КРИСТОФЕР. Кристофер. Друзья меня зовут Крис.

СВЕТЛАНА. Крис… странное имя…

КРИС. А что в нём странного? Имя как имя.

СВЕТЛАНА. (С внутренним волнением и с какой-то странной тревогой в голосе.) Крис!.. Оно похоже на взмах клинка. Что-то в нём острое, точёное, как штык, воронёное… Ну что же, Крис – так Крис. И что же мы с вами будем делать, Крис?

КРИС. Позвольте мне вас проводить?

СВЕТЛАНА. Так я уже, считай, дома. Вот он, мой Сивцев Вражек. Я ведь местная, арбатская.

КРИС. Сивцев Вражек. Я так и знал.

СВЕТЛАНА. Что вы знали?

КРИС. Что вы должны жить в таком месте.

СВЕТЛАНА. В каком месте?

КРИС. В сказочном.

СВЕТЛАНА. Вот-вот. (Поёт.) «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, преодолеть пространства и простор. Нам Сталин дал стальные руки-крылья. А вместо сердца – пламенный мотор». Ну, пространства и простор ты преодолел. А как насчёт сердца? Что у тебя там? Тоже пламенный мотор?

КРИС. Нет. У меня там сердце.

СВЕТЛАНА. Уверен? А говорят, что у вас, у американцев, вместо сердца калькулятор, чтоб всё просчитывать. У нас – пламенный мотор, а у вас – холодный расчётливый калькулятор. Лёд и пламень. Плохое сочетание.

КРИС. Кто это тебе сказал? (Они как-то незаметно перешли на «ты».) Это всё ложь. Американцы – очень сердечные люди, гостеприимные.

СВЕТЛАНА. Угу. Это ты на что намекаешь? Ишь, хитрован.

КРИС. Я просто подумал…