Свет-трава
Шрифт:
– Мальчики, что же вы не идете? – сказала она и недовольно взглянула на мгновенно смолкших Федю и Саню. – Мы альбом фотографий оформляли, а они разбежались, – пояснила девушка и вышла так же внезапно, как и появилась.
Ребятишки неохотно пошли за вожатой. Саня снова осталась вдвоем с Федей. Федя настраивал мандолину, сосредоточенно склонив голову. Он откинулся на спинку стула, и Саня спросила:
– Все?
Федя молча кивнул и, задумчиво глядя поверх Саниных волос, заиграл незнакомую грустную мелодию.
– Федя, это что? – заинтересовалась Саня.
Федя
– Да так, ерунда… фантазия!
Нет, Федя решительно стал непонятен ей.
Так и не осмелился Федя откровенно поговорить с Саней. Он настроил все инструменты и заторопился домой. Саня проводила его до дверей и пошла к себе.
Вместе со своей одноклассницей Зоей она занимала маленькую комнату, выходившую окнами в сад. В комнате многое было сделано руками самих девушек: вышитые простенькие, но добротные покрывала и шторы на дверях, промереженные занавески на окнах, полотняные чехлы с красными кистями на стульях, коврики над кроватями.
Девушки, как сестры, выросли вместе. Детский дом стал для них родной семьей.
Характеры девушек были различны, но жили они дружно. Зоя с малых лет увлекалась спортом и слыла в детском доме лучшей физкультурницей.
Зоя собралась уходить, но, увидев Саню, задержалась.
Саня взяла кусок шелковой материи, на котором пестрела корзинка с цветами, и села у стола. Зоя внимательно посмотрела на Саню и сказала:
– Федю я не узнаю за последнее время. Что это с ним, Саня?
– Не знаю, – задумчиво ответила Саня, положила вышивку на стол и повернулась к Зое. – Он какой-то странный, молчаливый стал. Иногда я не знаю даже, о чем говорить с ним, чувствую себя точно виноватой… и поэтому избегаю его.
– Ну что ты, Саня, дурочкой прикидываешься! – с возмущением сказала Зоя. – Что же, ты не видишь, что он влюблен в тебя?
Саня серьезно посмотрела на подругу и ничего не ответила.
– Нет, ты честно скажи мне: не видишь, да? – не унималась Зоя. – Со стороны и то видно!
– Не знаю, Зоя… Иногда мне кажется, что это действительно так, а порой я думаю, что он просто стал другим и дружба наша с ним кончается. А какая дружба хорошая была! – Губы ее дрогнули.
Саня и сама не могла разобраться в своем отношении к Феде. Потерять его дружбу было бы для нее большим ударом. Но ответить на его чувство так же искренне, всей душой, как прежде, она не могла. Саня не понимала, что такое состояние вполне естественно для серьезной, скромной девушки, которая еще не полюбила, но вот-вот могла полюбить. Она снова взяла вышивку и, осторожно прокалывая материю иголкой, стала накладывать желтые нитки на середину белой ромашки.
– Знаешь, Зоя, за что я больше всего люблю рукоделие? – неожиданно сказала Саня.
– За что же? – равнодушно отозвалась Зоя. Она собиралась уходить.
– Руками работаешь, а мысли свободны. Думай о чем хочешь. И, кроме того, работа эта удивительно успокаивает. Ты замечала?
– Ты же знаешь, что я ничего спокойного не люблю! – ответила Зоя, забирая под мышку краги, шлем и очки.
Она ушла, и вскоре во дворе послышались оглушительный треск мотоцикла, лай
Глава четвертая
Вот уже три недели старшую пионервожатую Саню по распоряжению директора Валентины Назаровны заменяла другая воспитательница детского дома. У Сани были экзамены. Теперь они окончены – она принята на заочное отделение маркшейдерского факультета горного института. Через некоторое время она покинет детский дом и уедет работать на слюдяной рудник. А пока директор с материнской заботой следит, чтобы девушка отдохнула.
Саня любила Валентину Назаровну. Ей казалось, что именно таким бывает чувство к матери.
Из детского приемника в детский дом Саню привела Валентина Назаровна. Возможно, что какими-то чертами она напоминала девочке мать. Саня все время ходила за ней, держась за руку, то и дело заглядывала в ее кабинет.
Однажды заведующая учебной частью сказала Сане: «Если дети все время будут заходить в кабинет директора, ему не придется работать!»
Саня расплакалась, а Валентина Назаровна, утешая девочку, с упреком посмотрела на заведующую учебной частью.
Саня перестала бывать в кабинете Валентины Назаровны. Девочка поджидала ее в коридорах, в столовой, на улице.
Саня подросла, и ее выбрали председателем детского совета. Теперь она чаще встречалась с Валентиной Назаровной, часами беседовала с ней. Обе чувствовали большую привязанность друг к другу, ласковую и осторожную, какая возникает между людьми с сорокалетней разницей в возрасте…
Саня стояла на крыльце. Перед ней лежал широкий, посыпанный красным песком двор. Между клумбами с пестрыми цветами, обложенными ярко-зеленым дерном, утоптанные дорожки вели к деревянным подмосткам.
На дорожках в стойке «смирно» стояли девочки и мальчики в черных трусиках и голубых майках. Под дробь барабанов по шесту плавно поднимался флаг пионерского лагеря.
На крыльцо вышла Валентина Назаровна.
– Доброе утро! – улыбнулась ей Саня.
– Доброе утро, Саня!
Валентина Назаровна провела рукой по пышным волосам девушки и позвала ее к себе в кабинет. Тюлевыми занавесками, накрахмаленными салфетками и вышитыми подушками на диване эта комната скорее напоминала уютную домашнюю комнату, чем кабинет директора учреждения. Зазвонил телефон. Валентина Назаровна взяла трубку. Пока она доказывала председателю горсовета, что здание детского дома нуждается в капитальном ремонте, Саня стояла у стены и разглядывала большую карту маршрута экскурсии воспитанников детского дома.
Крупными буквами на карте было написано: «По родному краю», а ниже изображены леса, реки, горы, железная дорога. Маршрут обозначался маленькими флажками.
Завтра начнется это увлекательное путешествие девочек и мальчиков. Они помчатся на поезде, пересекут на пароходе Зеленое озеро, отправятся пешком по непроезжим дорогам.
А Саня будет жить по-новому. Не так, как живут обитатели детского дома, потому что детство уже прошло.
Валентина Назаровна повесила трубку и некоторое время молчала. Саня видела, что ее расстроил телефонный разговор.