Свет-трава
Шрифт:
Теперь Саня долго не могла заснуть, просыпалась ночами и часами лежала с открытыми глазами.
Раньше, где ни бывала она, все казалось ей новым, привлекательным, интересным. А теперь ей было интересно только там, где находился Федя.
Новые тревоги и волнения принесла любовь. То ей казалось, что Федя не так посмотрел на нее, не то сказал, не о том подумал. К ее, Саниным, интересам теперь присоединились те интересы, которыми жил Федя, и она терзалась его неудачами и ошибками.
Но все эти терзания, вся эта новая сложность жизни и составляли
Саня плохо спала эту ночь. Видела, как в светлом ореоле гордо проплывал по черному небу месяц, как мигали в окне звезды Большой Медведицы. На рассвете из тумана прорезались и подперли небо могучие горы.
Саня забывалась и видела короткие сны. То, хоронясь за кустами, она бежала по берегу вслед уходящей лодке. В ней весело смеялись чему-то Игорь, Федя и Маша. То она торопливо шла по бескрайнему полю, искала и звала Федю. То стояла в кабинете главного инженера рудника, и он протягивал ей кусок зеленой диопсидовой породы. С одной стороны в нем блестели кристаллы слюды, с другой – ясно был виден отпечаток листьев и стебля травы.
«Это свет-трава! А вы где ее ищете?» – сердито спрашивал он Саню, и его круглое лицо с маленьким вздернутым носом было красным от гнева.
Она проснулась в смятении. Села на кровати. Подруги еще спали. Она надела халат и вышла умываться на улицу.
Первый, кого она встретила около дома, был Федя. В тот момент, когда Саня спускалась с крыльца, он вывернул на велосипеде из-за угла, соскочил на землю и, виновато улыбаясь, вытирая платком потное, запыленное лицо, подошел к Сане.
Это походило на продолжение странных снов, которые всю ночь одолевали Саню.
С разгоревшимися щеками, изумленно приподняв брови, прижав к груди футляр со щеткой, мыльницу и коробку с порошком, молча смотрела она на Федю.
– Это я… Прости, что так рано…
– Вижу, что ты, – засмеялась Саня, покрывая полотенцем непричесанные волосы. – Ну, садись и жди.
Она исчезла за домом. Федя, тяжело дыша, опустился на скамейку около окон.
Через несколько минут они поднимались по отлогой горе к шахтам. Привычным размеренным шагом шла Саня в сером рабочем халате, в красной косыночке на голове. Рядом с ней, положив руку на велосипед, шел Федя, то и дело спотыкаясь о камни.
Было еще рано: их никто не обогнал и никто не встретился.
Федя примчался сюда чуть свет, чтобы поговорить о вчерашней размолвке. Но встретились они так, будто бы ничего не произошло. Они снова были счастливы, и не было нужды вспоминать неприятные минуты.
– Игорь вчера допытывал меня, – говорила Саня, – не скучно ли мне по целым дням стоять у стола и отделять слюду от камней. Говорит – в этом романтики нет, а без романтики в человеке интеллект гибнет.
– Ну, а ты что сказала ему?
– Странный он, твой Игорь. В иных делах разбирается не хуже взрослых, а в иных самого простого понять не может.
– Здесь, на руднике, романтики
– Хочешь, полезем? – предложила Саня.
Федя прислонил к горе велосипед. Они схватились за руки и, помогая друг другу, полезли вверх. Из-под их ног летели вниз камни, сыпался песок. Наконец они вскарабкались на выступ штольни, вошли в квершлаг. Сырой, холодный воздух окутал их, обступила тьма. Но вскоре они стали различать темные своды, рельсы под ногами и даже кое-где струйки воды, сбегающие с боков квершлага.
– С восьми часов загорится! – показала Саня на электрическую лампочку вверху. – Этот квершлаг подсек жилу с богатым ослюденением, – продолжала она оживленно, – кристаллы приятно в руки брать, такие крупные.
Они сделали еще несколько шагов и остановились. Солнечный свет дальше не проникал, там царила непроглядная тьма.
Федя ласково взял Санину руку и всем существом ощутил это прикосновение.
После незабываемого утра, когда он внезапно признался Сане в своих чувствах и узнал, что и она любит его, прошло несколько месяцев. Все это время они были вместе, но ни разу не повторили того, что сказали друг другу в памятное утро.
– Саня, а когда же мы с тобой поженимся? – неожиданно спросил Федя.
– Когда? – Саня растерялась. Она никогда не думала об этом, да и Федя, наверно, подумал впервые. Сане казалось странным и совершенно ненужным изменять те чудесные, волнующие отношения дружбы-любви, которые сложились между ними. – Не знаю когда, – прошептала Саня, – когда-нибудь потом, еще не скоро.
– Но когда-нибудь потом это обязательно будет? – настойчиво продолжал допрашивать Федя.
– Конечно, Федя! Ты это знаешь и без моих обещаний, – сказала она.
Федя привлек ее к себе, и они обязательно поцеловались бы, но в это время внизу, у горы, раздались голоса.
Саня отодвинулась от Феди.
– Идут на работу, – прошептала она и, помолчав, добавила: – Опоздаю.
Не выпуская Санину руку из своей, Федя молча повел девушку к выходу. Они спустились вниз, на дорогу, по которой уже толпами торопливо шли рабочие. Гудели машины и мотоциклы, величественно двигались экскаваторы.
В мгновение все стало другим. Нарушилось загадочное молчание леса; укутанные туманом горы обнажились, открывая карьеры, штольни, копры шахт и отвалы.
Люди спускались в шахты, входили в квершлаги, брались за кирки, садились в экскаваторы и автомобили, вставали у барабанов и грохотов, выходили на отвалы собирать слюду.
И Феде в этот момент страстно захотелось сейчас же, вот так, как эти люди в слюдяных горах, приобщиться к интересному, живому труду.
Первый раз он позавидовал подруге, и даже обида шевельнулась в его сердце оттого, что Саня не задержалась еще в квершлаге.
– Ты придешь после работы в Семь Братьев? – спросил Федя.