Свет-трава
Шрифт:
Сын словно чувствовал, о чем думает мать. Он охотно, часто без подсказки бегал на рынок за продуктами, готовил обед, присматривал за сестренками и даже пытался стирать им платьишки.
Иногда по воскресеньям Наталья Михайловна уходила к кому-нибудь из знакомых в гости, и Федя оставался за главного. Сидение дома не казалось Феде тяжелой обязанностью.
В это воскресенье время шло удивительно медленно… Под вечер Федя начал уже беспокоиться: вдруг Саня почему-либо задержалась и не приехала? Он то
Но вот кто-то постучался в окно.
– Саня пришла! – сказал Федя.
Щурясь от света, Саня остановилась у порога. Девочки бросились ей навстречу. Наташа подпрыгнула и повисла у нее на шее, Катя подхватила ее за руку и тянула к себе.
Саня со смехом обняла и расцеловала девочек.
Федя молча наблюдал эту сцену, не отрывая глаз от Сани. Как всегда после долгого перерыва во встречах, ему казалось, что Саня стала другой, и он тревожно слушал ее слова, всматривался в ее лицо.
– Ну, хватит вам, хватит! Дайте человеку пройти, – внушительным баском сказал Федя, отстраняя от Сани сестренок.
Он пожал ей руку, встретился взглядом с ее смеющимися глазами и успокоился.
– Раздевайся! – весело сказал Федя и потянулся, чтобы принять ее пальто.
– Нет, лучше ты одевайся! Мы пойдем вместе, знаешь куда?
– Куда?
– В кино. Вот билеты.
Саня достала из кармана пальто билеты, повертела ими перед Фединым лицом и спрятала обратно в карман.
Они быстро шли по освещенным улицам. И Федя первый раз осмелился взять Саню под руку. Их разговор не прерывался ни на минуту, и снова, как прежде, им было хорошо и просто друг с другом.
Не успели они дойти до кинотеатра, как знали уже все новости. Федя рассказал Сане о своей беседе с Николаевой.
– А я думала, что ты уже забыл о свет-траве, – заглядывая Феде в лицо, сказала Саня.
– Что ты, Саня, я свет-траву никогда не смогу забыть, честное пионерское!
– Ишь ты, какой великовозрастный пионер! И когда ты отвыкнешь от этой школьной привычки? – засмеялась Саня.
– Я люблю эти слова, Саня. И знаешь, почему? Их говорят ребятишки бесхитростно, от чистого сердца.
Саня поняла, что словами о великовозрастном пионере могла обидеть Федю, и ей захотелось сказать ему что-нибудь приятное.
– Ты молодец, Федя, у тебя есть своя мечта и, как это еще говорят… установка. Да, правильно, установка, то есть цель…
Федя смущенно улыбнулся. Похвала Сани была приятна ему.
– Да куда ты бежишь? Я уже запыхалась. Не бойся, не опоздаем! – сказала Саня, удерживая его за руку.
Он сразу убавил шаг и пошел медленнее. Это он-то боялся опоздать в кино? Да он с превеликим удовольствием не пошел бы туда вовсе, и куда лучше было бы вот так ходить с Саней по многолюдным
– А помнишь, Федя, ты мне сказал как-то, что собираешься поискать документы о свет-траве в архиве? – спросила Саня.
– Я уже был там. Искал! Никаких следов. Буду искать в Семи Братьях. И найду, Саня, честное пионерское, найду!
– Найдешь! Я бы хотела, чтобы ты нашел.
– Как хорошо, Саня, что ты веришь. Мне это, знаешь, дороже…
Он чуть не задохнулся, не договорил, и они надолго замолчали.
– Завтра у меня боевой экзамен. Доклад на ботаническом кружке, – опять заговорил Федя.
– А ты хорошо подготовился? – спросила Саня, и Федя почувствовал, что она тревожится за него.
– Готовлюсь. Работаю с лупой, с определителями над своим гербарием. Ты помнишь его? Он мне очень пригодился.
Саня помнила, как Федя любовно показывал ей коробки, наполненные засушенными цветами и травами.
– Хочешь, после сеанса я расскажу тебе план своего доклада? – спросил Федя.
– Ну конечно, хочу, – с готовностью отозвалась Саня. – А пока возьми вот это.
Она остановилась и подала ему небольшую толстую тетрадь. В темноте он не разглядел ее и спросил:
– Какая книга?
– Это не книга. Это наш родовой дневник. Я никому его не показывала.
Саня рассказала, как получила эту тетрадь от Валентины Назаровны.
– Спасибо, Саня, – горячо поблагодарил Федя, пряча тетрадь за пазуху.
Некоторое время он в волнении шел молча, почти физически ощущая тепло на груди от тетради.
Они подошли к белому одноэтажному кинотеатру и сквозь шумную толпу протиснулись к широкому крыльцу. Из открытых дверей на тротуары и дорогу падал электрический свет, освещая прохожих и снующие по улице автомобили.
В зале ожидания, на эстраде, под аккомпанемент квартета пела маленькая худощавая женщина с глянцевито-черными гладкими волосами, разделенными на прямой пробор. Было очень тесно и шумно. Они остановились у стены.
Федя смотрел на Саню, и где-то в глубине сознания его не покидала мысль о том, как хорошо бы сказать ей о любви, о той большой и светлой любви, которую бережет он для нее в своем сердце. Но он знал, что сегодня ни за что не осмелится признаться ей в этом. А в это время и в Санином сердце поднималось ответное чувство. Она поняла наконец, что боязнь Фединой дружбы, радость при встречах – все это было уже преддверием любви.
Глава девятая
На занятие ботанического кружка Федя пришел первым. Он взял ключ у вахтера, открыл кабинет и включил электричество. Свет одновременно загорелся в двадцати матовых фонариках на длинном столе коллекций.