Свет любви
Шрифт:
— Отлетались, старушки. На покой пора, в богадельню, — сказал Игорь. Он положил руку на крыло, но тут же отдернул: крыло было горячим.
Он обошел вокруг самолета. Моторы были зачехлены. Набрякшие, темно-коричневые от минерального масла чехлы грузно свисали над спущенными покрышками. Блестящими, будто застекленевшими струйками стекало по колесам масло. На темной промасленной земле виднелись желтые участки: это механики засыпали землю песком.
«Да, тут нужен пульверизатор», — подумал Корнев.
До своего рабочего места ему было далеко, и он пошел
Подойдя к длинному смотровому окну, Игорь увидел, что изнутри оно застелено брезентом. Когда летчик или курсант выполнял упражнение «со слепой кабиной», это окно закрывалось фанерой или материей. И вдруг, к удивлению Игоря, брезент зашевелился. Сквозь просвет между обшивкой самолета и брезентом Игорь увидел, что на переплетах окна сидит Желтый и читает книгу. Над его головой вращался самодельный вентилятор.
«Ну и ну, устроился, как турецкий султан!» — подумал Игорь. Он вспомнил, что одного механика, забравшегося в это укромное место самолета и проспавшего там пять часов, старшина Громов просил отдать под суд, как за самовольную отлучку из подразделения.
Рукой Игорю было не достать до окна, он поставил стремянку, поднялся к фонарю кабины и постучал:
— Магараджа! Вылазь!
Сверху было видно, как Желтый вздрогнул, спрятал книгу под чехол, на котором сидел. И только после этого стал вылезать. «Я трубы осматривал», — хотел оправдаться он, выползая из носовой части фюзеляжа к кабине летчика.
— Все механики работают до седьмого пота, а ваше высочество прохлаждается под вентилятором. А ну, доставай из-под чехла «Угрюм-реку»!
Желтый испугался. Что там ни говори, а Корнев и Пучкову доложит. За нечестное отношение к службе и на комсомольском собрании пропесочат, а главное, очередных увольнений в город лишат. И если это случится, Аджемал наверняка перестанет его ждать и опять помирится со своим пузатым женихом. Упускать эту красивую девушку никак не входило в его расчеты. Он взмолился:
— Поверьте, товарищ старший сержант, больше этого не будет.
«Теперь я его прижму!» — подумал Корнев и сказал:
— Принеси дефектную ведомость.
Желтый принес рабочую тетрадь, где было указано, что надо сделать на машине, чтобы она была готова к полету.
— Я сейчас распишу тебе по дням весь план восстановления машины. Не уложишься в сроки — пеняй на себя. Но если поднажмешь и закончишь — это будет твоим оправданием.
— Хорошо! — обрадовался Желтый.
К удивлению комсорга, самолет был восстановлен Желтым за очень короткий срок. Когда Корнев осматривал его, Желтый сознался, что торопили его не только долг, но и любовь, и он поэтому «жал на всю железку». «Ах, вот в чем дело», — подумал Игорь и, как всегда, сдержал свое слово. Он давно пришел к мысли, что для того, чтобы заслужить авторитет, надо уважительно относиться к подчиненным и никогда не бросать слов на ветер.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Каждый вечер старшина эскадрильи Евгений Иванович Громов приходил на стоянку в определенный час. Он был,
— Эскадрилья! Кончай работу! Приготовиться к. построению!
Сегодня была суббота. В этот день распорядок дня обычно выполнялся с такой точностью, что даже самый строгий ревнитель порядка не сделал бы замечаний. Но теперь технический состав стал задерживаться и в субботу.
Когда Громов пришел на стоянку, слышался рокот опробуемых моторов, звон гаечных ключей, шуршание чехлов, хлопки капотов, плеск горючего, с силой врывающегося из заправочных пистолетов в горловины самолетных баков. На краю стоянки Громов заметил учебно-тренировочный самолет ЯК-18, который в авиационном быту именовался «яшкой». «Кто-то прилетел, уж не генерал ли, — подумал Громов. — Ничего, пусть прилетает хоть сам главком ВВС, у меня в лагере он найдет только порядок».
Около «яшки» ходил кругом, вворачивая в землю швартовочный штопор, высокий человек в комбинезоне. Громов подошел к нему.
— К нам? — спросил старшина.
— Как будто! — ответил механик. Он был молод и круглолиц. Узкие черные усики казались приклеенными. — Вот выписка из строевой. Поставьте на довольствие.
Механик подал Громову листок.
— Надолго, товарищ старшина Князев?
— Как батя захочет.
— А он здесь? — живо спросил Громов.
— Да. Часа два, как мы прилетели.
— Спасибо, что предупредили. Где он сейчас?
— Осматривает старт. Между прочим, он и ночевать здесь будет. С сыном прилетел…
— Еще раз спасибо.
Громов козырнул и пошел вдоль стоянки, внимательно осматривая, как лежат под крыльями капоты, лючки, ведра, и досадуя, что генерал прилетел неожиданно.
Начальник летного училища был прямой противоположностью своего предшественника, тоже генерала, приезжавшего не иначе как после предупреждения да еще и с целой свитой. Громову всегда хватало времени, чтобы навести в лагере надлежащий блеск, и генерал и его окружение всегда восхищались порядками в эскадрилье. А если генерал замечал какие-либо недостатки, сразу же отдавал приказания, которые «брали на карандаш» начальники медицинской, материально-технической службы или кто другой из «свиты» и все, что от них зависело, делали после наездов немедленно. Однако такие наезды были редкостью, их ждали, к ним готовились, как к празднику, как к торжественному событию.
Новый начальник училища генерал Тальянов поломал эту традицию. Его зеленая «Победа» могла в любой момент выскочить из-за кукурузного поля и появиться у солдатской столовой или в лагере, а его серебристый «яшка» садился на учебных аэродромах даже ночью, когда с летного поля уже были убраны посадочные знаки и стартовый наряд почивал. Неожиданность эта заставляла командиров всегда держать подразделения в боевой готовности. Тальянов знал: объяви он о своем приезде заранее — результаты проверок будут лучше, а ему надо было выяснить действительное положение вещей…