Сверстники

Ролингс Марджори Киннан

– Чёрт побери, мадам, мы тут все свои, горемыки, в этой глуши. Хорош бы я был, ежели б не остался.

– Я в большом долгу перед вами, – сказала она смиренно. – Оставить так кукурузу – это всё равно что нам всем троим умереть от змеиного укуса.

– Ни разу ещё я не просыпался таким трезвым с тех пор, как умерла жена, – сказал доктор. – Я бы в охотку съел чего-нибудь, прежде чем идти.

Она заторопилась на кухню. Джоди пошёл разводить огонь.

– Вот уж не думала, что придётся быть

обязанной перед Форрестером, – сказала она.

– Бык не совсем Форрестер, ма. Бык друг.

– На то похоже.

Она наполнила водой кофейник, добавила к гуще свежего кофе.

– Сходи в коптильню, принеси тот последний кусок грудинки. Я не хочу ударить лицом в грязь.

Он с гордостью принёс свинину. Мать позволила ему нарезать её. Он сказал:

– Ма, отец подстрелил олениху и печёнкой вытягивал яд. Он разрезал себе руку и прикладывал печёнку.

– Нет чтобы принести домой хотя бы ногу.

– У меня просто не было времени на такие мысли.

– Это тоже верно.

– Ма, у оленихи был оленёнок.

– Что ж, оленята есть почти у всех олених.

– Этот был совсем маленький. Чуть ли не только что народившийся.

– Ну так что же? Поди накрой на стол. Выставь ежевичное варенье. И масло тоже выставь.

Она размешивала тесто для кукурузного хлеба. Сало уже шипело в кастрюле с длинной ручкой. Она вылила в неё тесто. На сковороде скворчала грудинка. Она переворачивала и распластывала дольки, чтобы они подрумянивались ровнее. Интересно, спрашивал себя Джоди, смогут ли они досыта накормить Быка и Мельничное Колесо, привыкших к тучным трапезам дома Форрестеров?

– Сделай побольше подливки, ма, – сказал он.

– Если ты обойдешься без молока, я сделаю молочную подливку.

Эта жертва была ему нипочем.

– Можно было бы зарезать курицу, – сказал он.

– Я уже думала об этом. Все они либо слишком молодые, либо слишком старые…

Она перевернула кукурузный хлеб. Кофе начал кипеть.

– Я мог бы подстрелить сегодня утром несколько голубей или белок, – сказал он.

– В самую пору подумать об этом. Пойди скажи мужчинам, чтобы мылись и шли к столу.

Он позвал их. Они вышли во двор к умывальному лотку, поплескали водой на лица, сполоснули руки. Он вынес им чистое полотенце.

– Ух, как меня разбирает на еду, когда я трезв, – сказал доктор.

Джоди был горд, что удалось собрать такой стол. Он не отличался разнообразием блюд, как у Форрестеров, зато всего было вдоволь. Мужчины ели с жадностью. Наконец они отодвинули тарелки и закурили трубки.

– Вроде как в воскресенье, правда? – сказал Мельничное Колесо.

– Когда болеют, всегда кажется, будто воскресенье, – сказала матушка Бэкстер. – В доме сидят люди, мужчины не выходят в поле.

Джоди никогда не видел её

такой любезной. Из опасения, что им может не хватить, она не садилась за стол до тех пор, пока мужчины не кончили. Теперь она с аппетитом налегала на еду. Мужчины болтали о всякой всячине. Мысли Джоди вновь обратились к оленёнку. Он не мог не думать о нём. Оленёнок присутствовал в его подсознании так же ощутимо, как он держал его в руках во сне. Он тихонько выскользнул из-за стола и пошёл в спальню к отцу. Пенни лежал спокойно. Глаза его были открыты и ясны, но зрачки всё ещё темны и расширены.

– Как дела, па? – спросил Джоди.

– Превосходно, сын. Курносая пошла разбойничать в другие места. Но она чуть было не захватила меня с собой.

– Уж это так.

– Я рад за тебя, сын, что ты не потерял головы и сделал всё как надо.

– Па…

– Я слушаю, сын.

– Ты помнишь олениху с оленёнком, па?

– Мне ли забыть их? Бедная олениха спасла мне жизнь, это точно.

– Па, оленёнок небось до сих пор там. Он голодный, да и страсть как напуган, поди.

– Должно быть, так.

– Па, я уже почти совсем взрослый, и мне не нужно молока. Что, если я пойду и поищу оленёнка?

– И приведёшь его сюда?

– Да, и выращу его.

Пенни лежал неподвижно, устремив глаза в потолок.

– Ты задал мне трудную задачу, сын.

– Ему не много будет надо, па. Он скоро подрастёт и сможет прокормиться листьями и желудями.

– Прах меня раздери, ты умеешь смотреть дальше, чем все мальчишки, которых я знал.

– Мы отняли у него мать, он в этом никак не виноват.

– И уж конечно, неблагодарно получается – бросить его помирать с голоду, так, что ли? Я не в силах отказать тебе, сын. Я уже света не чаял увидеть, пока не настало утро.

– Можно мне поехать с Мельничным Колесом и поискать его?

– Скажи матери, я разрешил тебе.

Джоди бочком подошёл к столу и сел. Мать разливала кофе.

– Ма, отец разрешил мне принести оленёнка, – сказал он.

Её рука с кофейником замерла в воздухе.

– Какого ещё оленёнка?

– А той оленихи, которую мы убили, и па взял её печень, чтобы вытянуть яд.

Она открыла от изумления рот.

– Господи помилуй…

– Па говорит, неблагодарно бросить его помирать с голоду.

– Это верно, мэм, – сказал доктор Вильсон. – Ничто в мире не дается безвозмездно. Мальчик прав, и его отец тоже прав.

– Он может доехать верхом вместе со мной, – сказал Мельничное Колесо. – Я помогу найти его.

Она беспомощно опустила кофейник.

– Ну, разве что ты отдашь ему своё молоко… Ведь нам нечем больше кормить его.

– Я как раз так и хотел. Ведь это ненадолго, скоро ему совсем ничего не надо будет.