Сверстники
Шрифт:
– Прощай, Оливер, – сказал Джоди.
Оливер не отвечал. Джоди смягчился.
– Поди сюда, – сказал Оливер.
Джоди подошёл вплотную к постели.
– Ты сделаешь для меня одну вещь? Поди и скажи Твинк Уэдерби, что я увижусь с ней в старой роще во вторник, в сумерки.
Джоди застыл на месте.
– Не пойду! – вырвалось у него. – Я ненавижу её, эту желтоволосую вертихвостку.
– Хорошо. Тогда я пошлю Изи.
Джоди стоял, вороша ногой коврик.
– Я думал, ты мне друг, – сказал Оливер.
Дружба-то, она тоже может быть в тягость,
– Ладно. Я не хочу, но я скажу ей.
Оливер рассмеялся. Он и умирая будет смеяться, подумал Джоди.
– Прощай, Оливер.
– Прощай, Джоди.
Он вышел из комнаты. Матушка Хутто ждала его.
– Что-то невесело у нас нынче получилось, правда, бабушка? – сказал он. – Драка Оливера, и всё это.
– Не забывай о вежливости, сын, – сказал Пенни.
– Говорить правду – всегда вежливо, – сказала матушка Хутто. – Когда два сердитых медведя пускаются в ухаживанье – жди беды. Хорошо бы ещё, это был конец, а не начало…
– Вы знаете, куда послать за мной, – сказал Пенни.
Они прошли по дорожке через сад. Джоди оглянулся через плечо. Матушка Хутто махала им рукой.
Пенни зашёл в лавку Бойлса за припасами и четвертью оленьей туши, которую оставил для себя. Бойлс согласился одолжить кобылу, если Пенни, отпуская её домой, вместо платы привяжет к седлу кусок оленьей шкуры для шнурков. Припасы – мука, кофе, порох со свинцом и гильзы для нового ружья – были уложены в мешок. Бойлс привёл со скотного двора кобылу с одеялом вместо седла.
– Не отпускайте её до утра, – сказал он. – Она убежит от волка, но мне бы не хотелось, чтобы на неё прыгнула пантера.
Пенни отвернулся грузить мешки. Джоди подошёл поближе к лавочнику. Ему не хотелось, чтобы отец узнал секрет Оливера.
– Мне надо видеть Твинк Уэдерби, – шёпотом сказал он. – Где она живёт?
– Что тебе от неё надо?
– Мне надо кое-что сказать ей.
– У многих из нас нашлось бы, что сказать ей. Тебе придётся подождать. Молодая леди упрятала под платок свои золотистые кудри и без шума села на грузовой пароход, идущий в Санфорд.
Джоди испытал такое огромное удовлетворение, словно сам прогнал её. Он попросил листок бумаги и толстый карандаш и написал печатными буквами записку Оливеру. Это была трудная работа, ибо всё его образование ограничивалось уроками отца, дополненными лишь одной краткой зимой обучения у бродячего школьного учителя. Он написал:
«Дорогой Оливер. Твоя Твинк уехала вверх по рике. я рад. твой друк джоди».
Он перечёл записку и решил быть чуточку подобрее. Он зачеркнул «я рад» и вписал взамен «мне жалко». Он чувствовал себя страшно добродетельным. Прежнее горячее чувство к Оливеру отчасти вернулось к нему. Пожалуй, он ещё сможет слушать его рассказы.
При обратной переправе на пароме он не отрывал глаз от стремительного течения. Мысли бурлили в нем, словно вода в реке. Оливер ни разу не подводил его прежде. В конце концов, Форрестеры оказались негодяями,
Глава четырнадцатая
Перепела вили гнезда. Их словно выводимого на флейте стайного зова уже некоторое время не было слышно. Стаи делились на парочки. Самцы издавали брачный зов, ясный, мелодичный, настойчивый.
Однажды в середине июня Джоди увидал самца и самочку: они семенили из-под виноградного куста с поспешностью пары, которой в недолгом времени предстоит стать родителями. Он был достаточно благоразумен, чтобы не побежать за ними, но всё-таки тихонько осмотрел куст и нашёл гнездо. В нём лежало двадцать кремовой окраски яиц. Он остерёгся трогать их из опасения, что перепела могут оставить гнездо, как поступают в таких случаях цесарки.
Неделю спустя он пришёл к кусту посмотреть завязь. Виноградины были словно мельчайшие шарики дроби, крепкие и зелёные. Он приподнял лозу, представляя себе матовые золотистые ягоды позднего лета, и в то же мгновение заметил какое-то движение под ногами – будто взорвалась трава. Перепела вывели потомство. Молодые птенцы, каждый не больше кончика его большого пальца, разлетались врассыпную, словно подхваченные ветром листья. Мать тревожно кричала, то бросаясь вслед за потомством, чтобы защитить его, то делая выпады в сторону Джоди. Он стоял не шевелясь, как учил его отец. Перепелка собрала вокруг себя птенцов и повела их через высокую траву. Джоди побежал разыскивать отца. Пенни обрабатывал полевой горох.
– Па, перепелка вывела птенцов под виноградным кустом. А виноград растёт.
Пенни опёрся на чапыги. Он был весь мокрый от пота.
Он оглядел поле. Низко над землей летал ястреб, высматривая добычу.
– Ежели перепела не достанутся ястребам, а виноград енотам, с первыми заморозками мы сможем отпировать на славу, – сказал он.
– Я не хочу, чтобы ястреба съели перепелов, ну, а ежели еноты съедят виноград – мне как-то всё равно, – сказал Джоди.
– Это оттого, что перепелиное мясо ты любишь больше, чем виноград.
– Нет. Это оттого, что я ненавижу ястребов и люблю енотов.
– Этому тебя научил Сенокрыл с его ручными енотами, – сказал Пенни.
– Наверное, так.
– А что, свиньи уже пришли, сын?
– Нет ещё.
Пенни нахмурился.
– Мне просто думать не хочется, что Форрестеры заманили их в ловушку. Но уж больно долго они не возвращаются. Ежели б на них наткнулись медведи, они бы не пропали так, все сразу до одной.
– Я дошёл до старой росчисти, па. Следы ведут оттуда на запад.