Свечи
Шрифт:
Спасённый доктор с облегчением покинул палату.
– Зачем я понадобился главному? – удивлённо спросил доктор?
– Главному ты действительно не нужен. Я просто хотел спасти тебя от старика. Что он от тебя хотел?
– По-моему, он действительно тронулся. – Доктор покрутил указательным пальцем у веска. – Целую научную теорию вывел из того, что один человек во сне храпит, а второй тихо посапывает.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно. Нацепил на спящего датчики и изучает, как дышит пациент.
– А кто пациент?
– Да тот самый солдат,
Маша просиживала в научной библиотеке всё свободное время. Она брала для изучения труды, которые даже приблизительно не имели отношения к её специальности. От всех посетителей библиотеки она отличалась тем, что у неё не было конспекта. Она ничего не записывала, и вела себя так, будто она не одна. Губы девушки часто шевелились, а по выражению лица можно представить, что студентка с кем-то спорит. В самом тёмном углу читального зала сидели Андрей и Наташа. Они обложились книгами, которые служили не столько источником знаний, сколько декорацией. Из-за спин читателей они следили за Машей. Однако ни губ девушки, ни странной мимики, по которой можно понять, что девушка не одна, молодые сыщики не видели, так как, боясь быть обнаруженными, оборудовали свой наблюдательный пункт достаточно далеко и, к тому же, со стороны затылка. После того, как Маша сдала все книги и ушла, Андрей подошёл к библиотекарю и сдал свои книги. Вернувшись к Наташе, он подал ей небольшой листок бумаги.
– Что это? – спросила Наташа.
– Это книги, которые она брала.
Наташа просмотрела список и улыбнулась.
– Эта дура сама решила вычислить формулу.
– Это хорошо, – задумчиво ответил Андрей.
– Что здесь хорошего?
Хорошо то, что этой формулы у неё нет. Следовательно, там, в гараже, она также, как и мы, ушла ни с чем.
– У кого же тогда формула? – Наташа с испугом посмотрела на Андрея.
– У военных. Вспомни солдата, который убегал от нас.
– Что же нам, воинскую часть приступом брать?
– Зачем приступом. Там люди служат и ничто человеческое им не чуждо.
Подполковник внимательно слушал доклад капитана и разглядывал грязный, изогнутый лист железа.
– Я не понял, а для чего он принёс этот металлолом? – удивился подполковник.
– Солдат, он и есть солдат, – оправдывался капитан, – ему приказали следить за гаражом, он и следил.
– Так он это в гараже взял?
– Никак нет.
– Так зачем же он его приволок?
– Когда я видел Смирнова, то он оторвал этот лист и перепрятал его. Я уже докладывал, что в гараж явились его друзья по институту. Они пошли в госпиталь проверять Смирнова, а я опередил их.
– Да, да, я это уже слышал.
– Так вот, когда все разошлись, я вернулся в гараж и перепрятал лист.
– Зачем? – не понял подполковник.
– Не знаю. На всякий случай.
Начальник штаба вопросительно посмотрел на капитана.
– Я так полагаю, что если Смирнов специально оторвал эту железяку, то он за ней вернётся.
– А если
Капитан виновато пожал плечами.
– Он приходил в гараж?
– Приходил, но не он.
– А кто же?
– Те, кто ходили проверять его в больницу.
– Значит, и они интересуются?
– Так точно, интересуются! Они обнаружили нашего наблюдающего и хотели поймать его.
– Поймали?
– У наших солдат с физической подготовкой всё в порядке. Он успел скрыться.
– А что Смирнов?
– Он больше не показывался.
– А в больнице?
– К нему не подойти. Около него неотлучно дежурит профессор.
– Ой, не нравится мне всё это, – сморщился подполковник. – Слишком много посторонних в этом деле.
Начальник штаба в последний раз посмотрел на железяку и протянул её капитану.
– По-моему, здесь какое-то матерное слово зацарапано, – сказал он.
– Прикажете выбросить? – спросил капитан.
– У нас электропечка в караулке на деревянном полу стоит, пусть дежурный её на этот лист поставит, а то как бы пожара не было.
Капитан забрал железный лист, браво козырнул и вышел из кабинета.
Юрий Иванович снова беседовал с подследственным. Он долго смотрел на Петра Петровича и наконец задал вопрос, которого философ никак не ожидал.
– Вы можете описать вашего римлянина? – неожиданно спросил следователь.
– Римлянина? Какого?
– Значит, их было два?
– Вы про того, который приснился мне во сне?
– Да, про того самого.
– Вот уж не думал, что вас это заинтересует.
– И всё же, я прошу, чтобы вы рассказали мне о нём. Как его звали?
– Не знаю. – Пётр Петрович задумался, и вдруг лицо его прояснилось. – Я вспомнил! Когда я подходил к скамейке, Маша, кажется, обратилась к нему.
Следователь не дал договорить философу и остановил его.
– Не говорите. Я сам вам скажу, а вы просто подтвердите, так это или нет.
– Давайте попробуем, – улыбнулся философ.
– Ричард! – выпалил следователь.
– Увы, никакого Ричарда не было.
– Тогда, Джон, – твёрдо сказал Юрий Иванович.
Улыбка тут же слетела с уст философа.
– Но откуда вам это известно? – не мог поверить своим ушам Пётр Петрович.
– А одет он был в белую тунику и высокие коричневые сандалии.
– Да, – уже с испугом подтвердил философ.
– Туника была подпоясана верёвкой, – продолжал следователь.
– Один конец верёвки был завязан в узел, а второй разбахромился, – закончил философ.
– Значит, это он, – заключил следователь, то ли радуясь своей прозорливости, то ли пугаясь догадки.
– Он тоже приходил к вам? – робко спросил философ.
– Ко мне приходили двое, – сказал следователь. – С ним был ещё один – Ричард.
– Что же они хотели от вас? Неужели они хотели вас также, как меня…
– Что вам известно о формуле, которую открыл ваш студент Смирнов? – вместо ответа спросил Юрий Иванович.