Сварог
Шрифт:
— В Ирие путей и возможностей для развития гораздо больше, чем в Саатоне. Мы наследуем мастерство наших предков, потому что без него мы не проживем и пяти лет. А здесь, если родится такой же неусидчивый человек, как я, то он при первой же возможности отправит в баню Велеса и Перуна с их Великой природой. Я бы своих тоже отправила. Да нет у нас уже бань.
— Не отправят. С чего бы им о таком вообще задуматься? Это устав жизни, счастья, мира. Так живут все и никто об этом не думает. С чего бы детям, росшим в таком порядке задуматься о беспорядке?
— От любопытства
— Почему?
— Потому что ничто не вечно. Так же как и звезда в Саатоне все когда-нибудь погаснет. А придет ему на смену что-нибудь или нет зависит от тех, кто живет сейчас под ним. На смену Велесу никто не придет, если он не приготовит кого-нибудь. Жизнь прервется... Наверное, поэтому Белобог согласился и привел сюда меня.
— Почему?
— Хотел показать вам, что можно жить по-другому... Или нет. Кто его знает... — Марена глянула на Радегаста и тихо замеялась, — Почемучка.
— Мне просто хочется узнать тебя поближе, — признался Радегаст, ничуть не смутившись. Марена все же поправила свои волосы, прислушавшись к его чувствам, — А как вы грелись ночью пока спали? Не замерзали?
Мара вскинула брови, вдруг вспомнив, как это происходило, лукаво подняла на него глаза, улыбнулась и ответила:
— Спали по двое. В обнимку. Голышом. — недоумение Радегаста заставило улыбнуться её шире. Зачем она так делает? — А тебе не холодно? — надоело видеть его мрачным и неразговорчивым.
— Мне нет, но, судя по тому, как ты сидишь - холодно тебе. — он не растерялся. Мара глянула на то, как она сейчас сидела, не понимая о чем он говорит. Прижатые к груди колени, она обняла руками, распущенные волосы покрывали её тело, словно одеяло, и от этого ей было немного теплее. Но это ведь она не из-за холода? Радегаст встал, без слов присел к ней ближе, обнял её за плечи и прижал к себе. Руки мужчины почувствовали под собой её продрогшее тело, — Так ты спала с мужчинами? — спросил он и чуть наклонил голову, чтобы взглянуть ей в глаза. Мара смутилась, но отталкивать не стала. От тепла его тела стало уютно, хорошо. Его вопрос заставил щеки заалеть, она опустила глаза, чтобы он не прочитал в них смущение. Не ответила. Радегаст настаивать не стал.
Они заснули вместе. В обнимку. Не голышом. Мара сказала спать вдвоем опасно - рядом водились горные волки. Радегаст убедил её, что они не решатся к ним подойти, и, что повода для жертв хорошим сном нет. Завтра им подниматься на гору, и для этого нужно много сил. Марена удивилась тому, что ей не захотелось сильно возражать его предложению. Радегаст тоже, но виду не подал.
Утром Радегаст встал первым, собрал вещи, полностью потушил костер, который, к его удивлению, за ночь не погас. С улыбкой посмотрел на Марену, которая просыпаться думала не скоро, не захотел её будить и отлучился, чтобы добыть ей что-нибудь на завтрак. Когда он вернулся с ягодами и кедровыми орехами, Мара уже проснулась, присела и вычищала свои волосы от мелких сухих веток и травы, которые прицепились к ним, пока она спала. Нужно было собрать волосы в косу
— Доброе утро, — поздоровался он. Марена подняла на него глаза, улыбнулась, поздоровалась. Спалось ей сегодня очень хорошо и она была рада его видеть.
— О, черника! Это мне? — засияла она. Радегаст отдал ей ягоды, а орехи оставил, присел напротив и стал их чистить.
— Что ты хочешь в горах увидеть? — впервые поинтересовался он за все время путешествия. Марена будто только сейчас вспомнила, что она здесь делает, прислушалась к своим ощущениям, немного боясь, что потеряла след, но когда почувствовала энергию, которая никуда не делась, выдохнула и положила немытую ягоду в рот.
— Там кто-то живет. Хочу с ней познакомиться.
— Кто там может жить? Отшельников у нас нет, я бы знал.
— Не знаю, — пожала плечами Мара, — Чувствую женщину, сильную. Она недавно здесь поселилась и совсем скоро уйдет. Потому-то я сюда и рвалась.
Радегаст подал ей несколько чищенных орешков, задумавшись, что за женщина может жить в горах. Тем более одна. Марена с удовольствием поела и орехи.
— Женщина... — произнес он про себя. И вдруг его осенило, — Сильная говоришь?
— Да! Почти как Перун.
— Так это ж Дева-Мокошь, должно быть! — обрадовался он вдруг. Марена нахмурилась, впервые услышав это имя. Чего это он так радуется?
— Кто это?
— Мокошь? Это Великая предсказательница. Она знает, что было и что будет. Ушла из деревни ещё много лет назад, потому как девки её чуть с ума не свели вопросами о суженных своих. — Марена весело рассмеялась. — Правда! Так она там?
— Наверное, если это она, — ответила она, хихикая.
— Она. Больше некому. Зачем она тебе? Тоже хочешь спросить о суженном? Она тебе на меня укажет, не сомневайся. — Мара засмеялась громче.
— Зачем мне суженный? Я хочу саму Мокошь увидеть. Любопытно мне.
— Ну, так мы уже почти на месте. Ты чувствуешь, где она?
Марена, жуя чернику, кивнула и рукой указала куда-то на северо-восток в направлении гор.
— Наелась? — он отдал ей последние орехи и встал — Пойдем скорее, давно же я с ней не виделся!
Марене стало ещё любопытнее, кто же это за Дева-Мокошь такая, что Радегаст вдруг так засиял. Даже шуточки его дурацкие вернулись...
— А лошади? — спросила Мара. Они в горы вместе с ними не поднимутся.
— Я их отпущу на время, пускай погуляют. Узды и седла я снял.
— А если нападет кто? Волки их разве не съедят?
— Не съедят. Это же мои лошади, — ответил он, нацепив на себя дорожную сумку.
Марена не понимала, как это связано, но и спрашивать не стала. Раз уж он так уверен, то, наверное, так и есть. Она собрала свои спальные вещи, сумку и приготовилась к пути. Идти к Мокошь прямой дорогой было невозможно. Троп не было, путь был слишком крутой. Радегаст заявил, что знает обходной путь и повел её в неизвестном направлении. Марена пошла за ним, доверившись его знаниям местности. Раз уж он сам заинтересовался встречей с Мокошь, то точно мигом приведет Мару к ней.