Суженая Лешего
Шрифт:
Я много раз спрашивала матушку об этом, но так и не получала полного ответа. Почему он меня спас и зачем? Всякий раз отец уходил от ответа и начинал нервничать, а мама лишь тяжело вздыхала.
Так и росли мы с братом, он сильным и крепким, а я слабой и хрупкой. Наш отец, князь Алексей, обегал нас от любых напастей и был слишком суров в делах, касающихся нашего взросления. Юре он разрешал больше, чем мне. Например, брат мог выходить за стены дома, чтобы поиграть с мальчишками, сбегать за ворота в лес или попрыгать через костер летним вечером. Как я не уговаривала отца отпустить меня повеселиться,
– Мала, сегодня надо заняться вышивкой! – голос няни отвлек меня от раздумий.
Тяжело вздохнув, я отвернулась от окна в своей комнаты и сползла с деревянного подоконника. Если Настасья увидит меня сидящей на окне, то одной вышивкой не отделаюсь. Быстрые шаги, разносившиеся за дверью, сменились резко открытой дверью. Критически оглядев мою одежду, няня нахмурилась и сложила ладони вместе.
– Пойдем скорее, не заставляй матушку ждать.
– Уже иду, - я поправила красный сарафан с жемчужной вышивкой и покрепче перевязала коруну[ЛС1] расшитую бисером и камнями, укладывая русую косу набок.
Поверх сарафана застегнула летнюю душегрею[ЛС2] из парчи, украшенную золотистыми нитями. Хоть на улице сейчас лето и жарко, в доме оставалось прохладно, а от долгого сидения за вышивкой, можно немного озябнуть. Настасья помогла мне с замочком, попутно отчитывая за медлительность. Спорить мне не разрешалось, как и повышать голос. Княжне много чего запрещалось, что омрачало мою жизнь.
Следуя за няней по широким коридорам, я бросала взгляды в окна. Как хотелось выйти на улицу, подставить лицо теплому солнцу и почувствовать себя живой. Во внутреннем дворе тренировался Юра. Он ловко обращался с мечом и считался лучшим воином в нашем княжестве. Лоб блестел от капелек пота, а льняная рубашка покрылась влагой на спине. Я завидовала его свободе и очень жалела, что не родилась мальчиком.
Матушка однажды упомянула, что я должна была достаться лесному духу, когда мне стукнет восемнадцать. Скорее всего по этому мою комнату и одежду украшали различные обереги от нечистой силы. Вот только восемнадцать мне исполнилось месяц назад, но за мной никто не пришел. Юра шутил, что это страшился родителей, чтобы я лишний раз не вздумала тайком убегать из дома.
Настасья сопроводила меня до комнаты, где ждала матушка. Открыв деревянную дверь с резными узорами, я зашла в светлое помещение. Матушка находилась в компании двух женщин, ее слуг, с которыми она общалась больше всего времени и считала подругами. Она была красивая и невероятно уверенная в себе женщина. Ее волосы, черные как кусок угля, а глаза голубые, горящие вечным огнем упорства. Настоящая княгиня!
– Мала! Я уже заждалась тебя, - повернув ко мне голову, она отложила в сторону вышивку и встала.
– Настасья, спасибо что привела ее, можешь идти.
Няня слегка согнула колени и опустила голову, повинуясь. Я слабо улыбнулась, подходя к матушке.
– Княжна Малуша, вы прекрасно выглядите, - улыбнулась одна из служанок.
– Да, мое дитя уже совсем взрослое, - матушка протянула руки поправляя коруну и убирая выбившуюся прядь за ухо.
– Задержалась сегодня, опять в мечтах
– Прости, - только и могла сказать я.
– Проходи, садись. Твоя работа еще не закончена и ожидает продолжения.
Я присела на скамью возле окна, где так и осталась моя работа. Мне не нравилась вышивка бисером и узоры, которые рисовали на ткани, но выбора не было.
Княгиня вернулась на свое место и продолжила работу. Она вышивала нитками большую картину: пейзаж с морем. Матушка давно мечтала там оказаться, но наш Князь, мой отец, не выезжал в другие княжества. Сам он видел море, будучи ребенком, в месте, где родился.
Солнце, играя бликами разноцветного бисера и камней, забавлялось, а мне становилось тоскливее.
[ЛС1]Коруна — славянский девичий головной убор, из того же ряда, что и венок.
[ЛС2] Душегрея — тоже самое что телогрейка, верхняя однобортная женская одежда наподобие кофты
Глава 2
– Сегодня отец хотел с тобой поговорить, он вернется к ужину, - заговорила Княгиня, не отрываясь от вышивки.
– Ты знаешь о чем?
– Знаю, и сразу скажу я поддерживаю его в этом решении.
В голову сразу закралось большое подозрение: меня хотят выдать замуж. Больше отцу не о чем со мной разговаривать, а так как я единственная его дочь, то выбор очевиден.
– Матушка, я не готова, - жалобным голосом начала я, отвлекаясь от работы.
– К этому нельзя подготовиться, милая. Тебе уже восемнадцать, давно пора, - голос мамы стал тверже, а служанки переглянулись.
– Поговоришь с отцом, а там будет видно.
– Но меня никто не хочет брать в жены, ты сама знаешь.
– Мала, - она резко подняла голову и одарила меня холодным, не терпящим возражения, взглядом.
– Я лишь предупредила тебя о предстоящем разговоре.
– Да матушка.
Опустив голову, я покорно замолчала. Внутри разгорелось много противоречий. Целый год мне искали жениха из соседних княжеств и каждый пугался моей истории. Так как с рождения я была спасена лесным духом, мои глаза изменились и были янтарного цвета, совсем как у дикого волка, а от лучей солнца становясь ярче. На улице люди пугались моих глаз и родители, дабы уберечь меня, запретили появляться на людях без специального кокошника, скрывающего глаза. Из-за этого меня первое время сторонились, считая некрасивой и отмеченной злым духом. Сейчас, молва поутихла, и селяне привыкли к моему закрытому лицу.
Но княжичи из соседних княжеств были не рады перспективе обручиться с проклятой. Поэтому мне уже не хотелось знакомиться с потенциальными женихами заранее зная их реакцию.
Матушка требовала вышивать не менее двух часов в день, чтобы мастерство росло, и я смогла делать более красивые вышивки. Она больше не поднимала тему замужества, а я отвечала ей односложными предложениями. Чуяло мое сердце, что разговор с отцом изменит мою жизнь.
Покорно высидев положенное время, меня отпустили. Настасья не ждала меня за дверью, значит я остаюсь предоставлена самой себе. Выглянув в окно, не увидела Юру и расстроилась. Так надеялась поделиться с ним переживаниями.