Суюнчи
Шрифт:
— Шарапат! — крикнула Анзират, увидев, что та собирается поднять полное ведро воды. — Тебе же нельзя!
Она отняла ведро, отнесла на кухню. Вернувшись, устало опустилась на суфу рядом с невесткой.
— Как ты себя чувствуешь?
— Ничего, спасибо.
— Что, он опять выступал?
Невестка молча кивнула. Она готова была расплакаться.
— Л где он сейчас?
— Собрал детей и ушел.
— Куда?
— В футбол играть. Когда я сказала, что надо заняться огородом и не мешало бы па зиму сеном запастись, он на меня накричал.
— Он
— Он сказал, чтобы я больше не морочила ему голову всякими мелочами, он занят важным делом.
— Каким?
— Хочет создать семейную футбольную команду.
— Какую-какую?
— Семейную. И говорит, для полного комплекта еще одного мальчика не хватает. Требует, чтобы я обязательно родила еще одного мальчика.
— Вот как?
Шермат торжественно выступал перед своей семейной футбольной командой.
— Самое главное, не забудьте одно, — говорил он, — все должны играть самоотверженно и защищать честь нашей семьи!
— И Кузибай будет защищать честь нашей семьи? — ехидно спросил Турсунбай, показывая на соседского мальчика.
— Что поделаешь, сынок, пока нам одного не хватает, и мы вынуждены брать игрока со стороны, — объяснил Шермат. — Но я думаю, в скором времени наша команда будет в полном комплекте. Так что не падайте духом. — Потом он обратился к Кузибаю: — К тебе, дорогой, особая просьба, во время игры будь осторожен. Не целься в окно. Сам понимаешь, у меня семья не маленькая, так что и с экономической точки зрения мне невыгодно держать игрока, от которого я несу материальный ущерб. Понял?
Кузибай утвердительно кивнул головой.
К ним подошел судья матча — длинный парень с повязкой па руке.
— Я вас слушаю, — вежливо обратился Шермат к нему. — Вы что-то хотите сказать?
— Да, ваши соперники требуют, чтобы в сегодняшнем матче не играл Турсунбай.
— Это почему же я не должен играть?! — возмутился Турсунбай.
Шермат движением руки остановил его. Потом обратился к судье с вопросом:
— Почему?
— Говорят, что он во время игры нарушает правила, иногда даже хватает соперника за трусы. Вы сами понимаете, неудобно все-таки. — Он взглядом показал на девушек, которые пришли наблюдать за игрой. — Многие наши болельщики из женской половины.
— Я понимаю ваше требование, — сказал Шермат. — Но я не могу ничего предпринять. Вы сами хорошо знаете, у нас и так одного игрока не хватает и мы вынуждены взять Кузибая.
— Я ничего не знаю, — сказал судья. — Во всяком случае учтите, судейство будет очень строгое.
— Разумеется! — согласился Шермат. — Я не против строгости судейства.
Судья побежал к центру поля, предупреждающе поднял левую руку со свистком, по, увидев стекольщика, важно шагающего через поле, недовольно опустил. Стекольщик неторопливо пересек поле и устроился под окном дома.
Судья оглянулся по сторонам и, убедившись, что все в порядке, протяжно свистнул.
Началась игра. Ребята самоотверженно бросились защищать честь семьи. Мяч метался с одного
Шермат бегал по кромке поля и неистово кричал, подсказывая, как надо играть.
Больше всех нервничал Турсунбай. Он путался между ног соперников, толкал их локтями, падал сам и валил наземь других. И вдруг в толпе болельщиков раздался дружный хохот. Судья тут же остановил игру. Дело в том, что, когда один из соперников обвел Турсунбая и бросился вперед, тот не выдержал и по старой привычке вцепился в его трусы. Турсунбай начал было оправдываться, но было поздно. Судья был неумолим — показал на одиннадцатиметровую отметку.
Нападающий соперников, руками поддерживая трусы, потому что резинка лопнула, сильным ударом послал мяч в «девятку». Болельщики восторженно закричали.
Игра продолжалась. Турсунбай со слезами на глазах бегал за мячом. Догнал, передал, Кузибаю, и тот, не раздумывая, сильным ударом послал его в окно дома. Стекло со звоном разлетелось. Все замерли. Только стекольщик оживился и, напевая что-то себе под нос, стал подбирать нужные инструменты.
В окне появилось сонное лицо хозяина дома — Эшмата.
— Шермат здесь? — спросил он.
— Здесь, здесь! — ответил Шермат.
— А стекольщик?
— И он здесь! — закричали дети.
Эшмат посчитал черточки на стене. Рядом нацарапал еще одну.
— Один, два, три, четыре… семь. Семь раз разбивали стекло. За все будешь платить?
— За все. Отдай мяч! — сказал Шермат.
— Нет, сначала деньги, — не согласился Эшмат.
— Уфф! — Шермат недовольно полез в карман за деньгами.
Семейная футбольная команда возвращалась домой.
— Папа, а с кем мы будем играть, когда вырастем? — спросил маленький Турсунбай. — Где еще может быть такая команда?
— Возможно, у негров, — ответил Шермат. — Негры — одни из многодетных народов.
— Идут! — заговорщически сказала Шарапат, услышав приближающиеся голоса.
— Ладно, ты ступай, тебе волноваться вредно, — сказала Анзират невестке. — Я сама.
Увидев Анзират, дети восторженно наперебой загалдели:
— Бабушка приехала! Бабушка приехала!
Анзират, стоя как часовой у двери, по одному пропускала их во двор, при этом щедро раздавала привезенные подарки — кому свистульку, кому губную гармошку или дудку.
— А мне? — улыбнулся Шермат, подойдя к матери.
— Вот тебе! — Анзират показала ему кулак.
— Мама! — отшатнулся Шермат. — Я же Шермат! Ваш сын!
— Пока не наберешься ума, не пущу в дом, — строго сказала Анзират и перед самым носом Шермата захлопнула дверь. — Убирайся!
— Да что такое?! — взревел от обиды Шермат. — В свой дом не имею права зайти, так, что ли? Где это видано? Откройте!
В надежде, что скоро откроют дверь, он немного подождал. Постоял, покричал. Однако никто не откликнулся на его крик. Сквозь щель он осторожно посмотрел во двор. Увидев мать у двери, на всякий случай сделал шаг назад.