Суперзвезда
Шрифт:
С дороги можно было заметить только невзрачный гараж на три машины и высокую стену из старых бревен, у которой росли несколько кедров. Вход в дом, скрытый гигантскими юкками, располагался с противоположной стороны. По бокам скромной деревянной двери росли огромные кактусы. Дверь вела в просторные гостиные и жилые комнаты, к которым примыкали столовая и кухня, отделенная от остальной части дома баром из мрамора. Снаружи, на специальной платформе на сваях, был бассейн с подогревом.
Рядом раскинулся Тихий океан, и потому дизайн дома был выдержан в красках моря, пляжа и неба. Внизу находился
На нижнем уровне изящно отделанные комнаты для гостей имели выход к пляжу. Наверху была личная комната Джека — его Эдем с роскошным видом на океан. Там стояла кровать, сделанная на заказ из тисового дерева, с шелковым балдахином от «Версаче», стол в стиле модерн, кресло с обивкой, имитирующей шкуру животного, и мраморная ванна.
Иногда Джек, скрывшись от гостей через нижний этаж, опускался на песок и, прислонившись к сваям, держащим дом, смотрел на недосягаемый горизонт. Здесь он мог мечтать.
Джек имел дома по всему миру, но Малибу был его любимым убежищем. В этом сумасшедшем, горячечном, непредсказуемом мире успокоение ему приносил лишь солоноватый морской запах тихоокеанского воздуха, звук прибоя, бурный и успокаивающий.
Джек работал в кабинете, проверяя квартальные финансовые отчеты отдаленных филиалов «Колоссал», когда услышал шаги Челси. Она поднималась снизу, из гостевой половины дома. Тем немногим женщинам, которые здесь ночевали, бродить по дому не разрешалось, он всегда давал им четко понять, что вход в его святилище для них запрещен.
Вероятно, Челси решила, что она исключение. Этой небольшой ошибки было достаточно, чтобы вывести его из себя. Она подошла к письменному столу, остановившись совсем близко от Джека. От ее присутствия он сжался: Челси была вечным грузом у него на плечах, она всегда приносила одно беспокойство. Он терпеть не мог «утренних сцен», когда женщина ждала любезностей, внимания или слов о том, как она прекрасна, как дивно прошла ночь, предложения позавтракать вместе на террасе. Именно поэтому в конце вечера он обычно отправлял их домой в своем лимузине.
Если женщина оставалась до утра, Джек выполнял весь этот обряд, но только ради спокойствия. По утрам нет ничего хуже, чем истеричная женщина, которая думает, что ее презирают. Но сегодня — будет истерика или нет — Джек решил пропустить обычный ритуал и заняться делами студии.
— Ну наконец-то я тебя нашла. — Челси игриво покачала головой и залилась смехом. На ней все еще была та сексуальная черная ночная сорочка, которой она удивила его после вечеринки в «Шепоте ветров». Она все больше приближалась к нему, движения ее были медленные, соблазнительные и сильные… как у пантеры на охоте.
— Стало быть, нашла, — отозвался он, даже не взглянув на нее.
Она села на край стола, откровенно выставив свои длинные, стройные ноги. Джек кинул неодобрительный взгляд на ее загорелые коленки и на мгновение зажмурился, надеясь, что она исчезнет. Какая была бы удача. Он прокручивал в голове сотни вежливых
Джек намеревался добиться того, чтобы Челси утвердили на роль Офелии. Таким путем он будет в курсе всего, что происходит на съемках. Ему хотелось присматривать за Кэссиди Инглиш. А Челси будет его шпионом. Он убеждал себя, что это ради дела, что мисс Инглиш окажется неспособной создать художественный фильм и через некоторое время «Десмонд Филмз» запросит о помощи — его помощи. Тогда он сможет перейти ко второму этапу своего плана.
Джек вспомнил эпизоды вечеринки у Турмейнов. Такие мероприятия он посещал редко, потому что не выносил лесть, сияющие голливудские улыбки и возгласы, какой он великий. Он заранее знал все, что ему собирались сказать. Важные голливудские приемы вовсе не были предназначены для отдыха. Это были сложные ритуалы смотрин или чествований. Чем солиднее список гостей и хозяева приема, тем изощреннее игра. Следовало попасть либо в самый блестящий список, либо не попадать никуда, и Джек предпочитал второе.
Голливудская тусовка немыслима без красивых женщин, этих обольстительниц, подпирающих стены, соблазнительно сидящих в креслах, собирающихся возле бара. И каждая ищет свое. Никто, даже звезды и жены звезд, не упустят возможности немного поболтать или хотя бы переглянуться с Джеком. Он наперед знает, как это будет. Они всегда одни и те же: курносая рыженькая в эффектном мини, стриженая блондинка в черной коже, этакий ангел преисподней, и, конечно, дюжины двойников Памелы Андерсон и Элизабет Тейлор. Он одинаково улыбался всем женщинам, которые встречались с ним взглядом.
Прошлой ночью, пробираясь сквозь толпу к бару, он обратил внимание на экзотическую брюнетку с выдающимися скулами, которыми, казалось, можно резать стекло. Он не мог не заметить, как она на него взглянула, соблазнительно пробежав длинными кровавого цвета ногтями по своим волосам. Тогда у него не было настроения ответить ей, ему захотелось этого позже. Голливудские красотки ему надоели: им всем не хватало основательности. Их агрессивный флирт неизбежно походил на игру, при этом отрепетированную, а ему хотелось импровизации, естественности. Возможно, сказывались годы, возможно, причина была в другом. Он просто знал, что между двумя людьми должно быть что-то большее.
Джек однажды даже пытался жениться на одной англичанке, которая полностью соответствовала выражению «хозяйка на кухне, королева в гостиной, шлюха в постели». Но через полгода она превратилась в мелочное, занудное существо. Это было совсем не то, что он искал.
Джек заключил, что ему нужна женщина, которая должна соответствовать его требованиям, должна быть умной, преуспевающей, изысканной — истинной леди, которая знает толк в жизни. Он любил, когда женщина одевалась у Армани. Любил, когда на женщине были украшения от «Булгари», белье от «Ла Перла», обувь от «Маноло Бланик». Ему нравились светские, холеные, хорошо образованные женщины, и он не жалел на это денег. Еще он искал в них душевность и чувственность, а это были весьма редкие качества среди тех женщин, с которыми он встречался и спал.