Супермаркет
Шрифт:
– Флинн, – произнес он с озабоченным видом. – Как мы себя сегодня чувствуем? Ты в последнее время какой-то малость отстраненный. Все нормально? Все идет гладко? Если тебе что-то нужно, если есть вопросы – всегда обращайся.
– Да нет, все нормально, спасибо, – отозвался я.
Он был прав. Я действительно несколько витал в облаках. Но только лишь потому, что голова была занята попытками делать мысленные заметки для моей книги. Когда не приходилось выполнять всякого рода поручения или отвлекаться на Фрэнка, я тут
– Ладно тогда… Я просто хочу, чтобы ты знал: все мы здесь – это одна большая семья, и если тебе вдруг понадобится помощь, то дай мне знать, – сказал Тед с улыбкой. – Ах да, – продолжал он, – код замка комнаты отдыха – «три-четыре-шесть-пять-два», запомнил? И на остальных дверях такой же. Я специально выбрал попроще, чтобы самому не забыть. Вообще-то тут все и так практически нараспашку, но просто имей в виду, на всякий случай.
При этом он вопросительно поднял бровь – типа, полезная информация?
Не сказал бы, чтоб я это особо оценил.
Короче, я вылетел из кабинета так же быстро, как и вошел, с единственной лишь мыслью в голове: «Надеюсь, это не станет доброй традицией».
Уголком глаза заметил часы на стене. На них было шесть вечера. Моя смена закончилась. День пролетел. Под конец я чувствовал себя в магазине более уверенно, хотя и не везде сориентировался до конца. Отметил уход с работы, попрощался с Рондой. Собрался было направиться к выходу, но тут меня остановил Фрэнк.
– Флинн, ты куда? – спросил он.
– Я домой, уже шесть, – сказал я.
– Ну кто же так просто уходит, чувак? – укоризненно произнес он, выуживая из кармана пачку двадцаток и десяток.
– Фрэнк, откуда у тебя эти деньги? – ахнул я.
– Гм… А сам-то как думаешь, Эйнштейн? Из кассы, естественно, – ухмыльнулся он.
– Фрэнк, какого хера, нельзя же так, это ведь воровство! – вскричал я.
– Братан, я каждый вечер сам себе даю чаевые, уже несколько месяцев, и хоть бы слово кто сказал… Это как два пальца обоссать, – сказал он, доставая из кармана фартука банан.
– Это неправильно, чувак. Когда-нибудь удача от тебя отвернется, – сказал я.
Повернулся и направился домой.
Добравшись до дома, я выплеснул весь прожитый день в свой «Молескин». На первый взгляд рабочая смена была не слишком полна событий, но это было как раз то прозаичное банальное бездействие, которое позволяло мне подготовить почву для нескольких начальных глав. Я все писал, писал и писал, пока не заболела рука. Перевернул страницу, на миг остановился, вдруг сбившись со стройного потока мыслей.
Повернул блокнот боком и во всю длину страницы заглавными буквами нацарапал:
«МАЛДУНЗ»
Вот оно. Это будет название книги. Редкий момент просветления
На следующее утро, придя на работу, я опять увидел того чернокожего старикана, который играл сам с собой в шахматы. Натуральное дежавю. Пройдя через автоматические двери и направляясь к комнате отдыха, чтобы отметиться, засек и того странного чудака с чашкой кофе у носа. Тот интенсивно втягивал ноздрями пар, повторяя: «Кофе-кофе-кофе-кофе!»
– Эй, как тебя зовут-то? – спросил я.
– Кофе? Кофе-кофе-кофе! – ответил он.
– Ну ла-а-адно тогда… – протянул я и просто продолжил идти, пока возле аптечного киоска не пересекся с Энн. И опять, как по часам, она всучила мне несколько витаминок. Я сделал вид, что принимаю их, но на самом деле незаметно сунул в карман куртки.
Дошел до комнаты отдыха, пощелкал по кнопкам замка: три-четыре-шесть-пять-два. Зашел, чтобы отметиться. Внутри опять сидели Рейчел с Беккой, обсуждая очередной эпизод «Холостяка», который шел вчера вечером.
– Приветики, Флинн! – поздоровалась Рейчел.
– Привет, Рейчел, как жизнь? – откликнулся я, открывая свой шкафчик и надевая фартук с бейджиком.
– Ничего особенного, очередной рабочий день в занюханном продмаге, – буркнула она, отхлебывая кофе.
Ответить я не успел, поскольку опять услышал объявление по громкой связи:
– Подсобник в хлебобулочный, подсобник в хлебобулочный! – с потрескиванием вырвался из стареньких динамиков женский голос с русским акцентом.
По пути к пекарне в половине магазина потух свет.
– Что еще за черт? – удивился я, останавливаясь с поднятой ногой.
– О, да просто гнилая проводка опять крякнула, – послышался голос откуда-то сзади. Обернувшись, я увидел чернокожего парня лет тридцати. – Ты ведь Флинн, точно?
– Ну да, это я.
– А меня тут все зовут Светляк.
Он протянул мне руку, и я пожал ее.
– Приятно познакомиться, братан.
– Угу. Тед, жадная задница, так и не дает бабла, чтобы привести в порядок проводку!
Светляк, как я вскоре выяснил, был в супермаркете кем-то вроде завхоза, мастером на все руки. Реально клевый чувак – один из немногих здешних работников, про которых могу сказать такое.
– Ну да, братан, – продолжал он. – Проводка тут просто на соплях держится. Никогда не знаешь, где в следующий раз дрыснет. Этот белый нигга – такая, бля, дешевка!
«Белый нигга?» – подивился я про себя. Как прикажете это понимать?
Понимаете, ну не мог же я так вот попросту спросить у него, что такое «белый ниггер», – сам будучи белым, я сильно подозревал, что за такие вопросики можно и в глаз схлопотать. И за дело – у белых нет причин использовать это слово. Но может… они есть у «белых ниггеров»?