Суперклей для разбитого сердца
Шрифт:
– Не там смотришь, – я показала пальцем.
– «Куплю корпусную мебель «Хельга» – посудно-книжный шкаф производства ГДР, темного дерева, с инкрустацией в виде вздыбленного рогатого коня, в любом состоянии», – послушно прочитал Зяма. – Не понял?!
– Чего ты не понял? Что рогатым конем в любом состоянии обозвали единорога?
– Я не понял, кто дал это объявление?
Братец посмотрел на меня с такой претензией, словно я лично организовала ажиотажный спрос на немецкие посудно-книжные шкафы.
– Попробуем
– Опять?! Я не хочу садиться! – воспротивился Зяма, машинально оправив на себе травмирующиеся штанишки.
– А придется! – бессердечно заявила я. – Не вернешь Пантюхину «Хельгу» или потраченные на нее деньги – как миленький сядешь в тюрьму за растрату подотчетных средств. Или ляжешь на больничную койку с переломами конечностей и ушибами мягких тканей.
Зяма рухнул на лавочку, как на скамью подсудимых.
– Итак, Ватсон, давайте думать, – пригласила я сердито сопящего брата. – Кому нужна эта проклятая «Хельга»?
– Мне! – быстро ответил Зяма и даже сложил руку ковшиком, словно ожидал немедленно получить в виде подаяния какой-нибудь небольшой фрагмент немецкого шкафа.
– Тебе – это раз, – я загнула палец. – Пантюхину – это два. Также «Хельгу» очень хотел получить некий Владимир – это три. Наконец, компания грабителей, которым для счастья в жизни не хватало «Хельги» и холодильника, – четыре. Пока все понятно?
Зяма высокомерно промолчал, и я расценила это как знак согласия.
– Теперь начинаем вычитать. Ты объявление не давал?
– Вчера – нет, – коротко ответил Зяма.
– Пантюхин тоже, я уверена, письменного оглашения своего стремления заполучить «Хельгу» не делал, иначе его подручные не трамбовали бы тебя, – рассудила я. – Грабители наши вчера уже не нуждались в «Хельге», потому как позавчера свистнули этот шкаф у нас. Кто же остается?
– Владимир!
– Элементарно, Ватсон! – подтвердила я. – Зачем этому Владимиру «Хельга», мы не знаем, но это сейчас не суть важно. Главное, у нас с тобой есть запасной парашют.
– Где? – Зяма вывернул шею, пытаясь заглянуть за спинку лавочки.
– Я выражаюсь фигурально! Запасной парашют – это резервный вариант! Если мы не найдем свою «Хельгу», не отыщем подходящий шкаф из числа прочих, проданных работникам фабрики музыкальных инструментов, и наше сегодняшнее объявление в двух газетах не даст результата, тогда мы обратимся к этому самому Владимиру. Может быть, он окажется удачливее нас и приобретет к тому времени какую-нибудь «Хельгу». Тогда мы постараемся ее у него выкупить.
– Или выкрасть! – заявил Зяма, которого скудость финансовых средств вынуждала мыслить криминально.
– Объявление с контактным телефоном
– Какая труба? – Зяма завертел головой.
– Медная, наверное! – легко ответила я. – Какая-нибудь валторна, геликон или пионерский горн – какая разница? Все они родом с фабрики музыкальных инструментов! Ты случайно не знаешь, где в нашем городе находится эта кузница тромбонов?
Удивительное дело, Зяма знал! Редкий случай, когда Ватсон оказался полезен!
Мы снова влезли в битком набитый народом общественный транспорт и с полчаса наслаждались троллейбусным катанием, которое в жаркий полуденный час запросто можно было считать особо массовым видом экстремального спорта. В переполненном вагоне Зяме оторвали пуговку на рубашке, а мне отдавили ногу. Это нисколько не улучшило нам настроения, и к проходной фабрики музыкальных инструментов мы с братом подошли с такими злыми мордами, что охранник принял нас за какую-то строгую комиссию.
Мы действительно размахивали красными книжечками: я – удостоверением рекламно-розыскного агентства «МБС», Зяма – членским билетом Союза молодых художников Кубани. Оригинальный набор документов поставил в тупик любезную даму, которая, повинуясь звонку охранника, выплыла нам навстречу из фабричных ворот. Их пропускная способность легко позволяла проходить грузовикам-длинномерам, так что встречающей нас даме вполне хватило одной открытой половинки. Фигура этой особы радовала глаз на диво крупными формами и изобиловала плавными изгибами. Будучи одета в черное, дама была чрезвычайно похожа на концертный рояль.
– Здравствуйте! – хорошо поставленным голосом с неумеренной радостью вскричала она. – Могу я вам чем-то помочь?
– Проводите нас, пожалуйста, в профком, – довольно сухо сказала я, словно веером, помахав перед носом собеседницы своим удостоверением.
– Прошу вас! – любезная дама посторонилась, освободив проход, и мы с Зямой гуськом вошли в ворота.
Похожая на рояль фигуристая особа покатила следом за нами так плавно, что я не удержалась – оглянулась и посмотрела, не заканчиваются ли ее ножки колесиками.
Мы миновали просторный двор, заваленный какими-то ящиками, коробками и разнообразными отходами древесины, и вошли в контору. Мимоходом – путем ознакомления с соответствующей табличкой на дверях – выяснили, что бывшая фабрика музыкальных инструментов «Кубаночка» теперь именуется ООО «Музфабрика». Если бы я не знала, какую продукцию производит это предприятие, то по названию решила бы, что здесь разводят муз! Право, это было бы неплохо: мы могли бы заказать в питомнике трудолюбивую и усидчивую музу для нашей мамули!