Супербоец
Шрифт:
– Чего?
– Не чего, а кого… Может, он и похож на старую вешалку, но все-таки это человек.
Сердце у Влада екнуло.
Действительно, новый гость походил на вешалку – тощий, длинный, угловатый. Одет строго. На вид лет пятьдесят – пятьдесят пять. Правая половина лица с правильными, красивыми чертами. Левая изуродована двумя шрамами, идущими сверху вниз – будто медведь провел страшными когтями. Он шел, прихрамывая и опираясь на трость с массивным золотым набалдашником.
Он! Альберт фон Валленродт. То ли троюродный брат, то ли двоюродный дядя Алисы. Хранитель «Пещеры Али-Бабы»,
Завидев Алису, он сдержанно кивнул ей.
Она взяла Влада за руку.
– Я должна вас познакомить. Альберт обожает аномальные экземпляры.
– Кого ты имеешь в виду?
– Тебя… Я ему уже говорила про тебя. Он заинтересовался.
– Что ты про меня наговорила?
– Что ты из Латинской Америки.
– Ты же знаешь, я там только работал.
– Вот-вот. Я и сказала, что ты работал в Латинской Америке. Торговал кокаином.
– Что?!
– А что? Это считается изысканным. И интригует…
Фон Валленродт, прихрамывая, подошел к ним. Двигался он неторопливо, с врожденным достоинством, держался прямо. В общем, весьма походил на потомка прусских аристократов.
– Марк, – представился Русич.
– Альберт. Родственник этой дамы.
– Очаровательной дамы, – добавил Влад.
– Она много говорила о вас.
– Надеюсь, вы не поверили, что я торгую кокаином.
– Он скрывает, – захохотала Алиса.
– Алиса иногда преувеличивает, – произнес светский лев. – Вы не против опрокинуть со мной стаканчик?
– Сейчас начнутся скучные разговоры, на которые Альберт мастак, – фыркнула Алиса. – Ну и ладно.
Она уцепила за талию зашедшего на очередной круг короля универмагов, чья детская улыбка стала еще шире. Они устремились в сторону бассейна.
– Она несколько экспансивна, – сказал фон Валленродт. – И электризует окружающую среду.
– Люблю экспансивных людей.
– А вы родились в Латинской Америке?
– Не припомню такого за собой, – покачал головой Влад…
Альберт понимающе усмехнулся.
– Да нет, я ничего не скрываю. Родился на Украине. Уехал оттуда лет десять назад. И шатаюсь неприкаянным по земному шарику, который оказался на удивление маленьким.
– Что-то ищете?
– Ищу, – кивнул Влад и замолчал.
– Люди ищут денег, самоутверждения, власти…
– А я ищу себя…
– Это такая русская черта?
– Читайте Достоевского.
– Загадочная русская душа. Братья Карамазовы. Толстой, помнится, тоже немало писал об этом.
– Читали русских классиков?
– Бывало… Чем занимаетесь? Бизнесом?
– Сейчас не занимаюсь ничем. Я взял тайм-аут.
– Искать себя?
– Нет. Только покоя.
– Что, бурное время было? – посмотрел на собеседника Альберт фон Валленродт. Глаза у него, в отличие от большинства европейцев, были не блеклые, заплывшие жиром и туповатые. Взор резкий, в нем – сталь.
– Было… Всякое было… Но не будем вспоминать о плохом. Как говорил один мой недобрый знакомый, в ванной порой утонуть легче, чем в океане. Хотя бы потому, что там некому кинуть спасательный круг.
Альберт посмотрел на Влада с мимолетной задумчивостью:
– Забавно…
– Да, он отличался несколько нестандартным взглядом
– Знаете, странствующий рыцарь, вы меня заинтересовали. Можно будет встретиться еще и обсудить проблемы поиска своего Я.
– Буду рад…
Тут послышался плеск и радостный смех. Это Алиса столкнула в бассейн короля универмагов.
Когда Влад поднялся по винтовой лестнице на второй этаж и очутился в просторной, с многочисленными арками комнате, Тунгус сосредоточенно щелкал по клавишам.
– Привет, технический гений. Чем занят?
– Картинку ловлю, начальника, – затараторил Тунгус, любивший изображать чукчу из анекдота, чему немало способствовала его внешность – широкое и круглое, как блин, лицо, узкий разрез глаз. Кто он по национальности – точно неизвестно, но явно происходил из каких-то северных народов.
Вслед за Владом поднялся Казак и спросил у Тунгуса:
– Ну как, Кулибин ты наш?
– Пока никак. Чукча добьется. Чукча умный…
По жидкокристаллическому плоскому экрану шли полосы. Нечто похожее на изображение то появлялось, то пропадало. Неожиданно экран мигнул, и следом возникло немножко размытое, но вполне приличное цветное изображение.
– Картинка пошла, однако, – Тунгус улыбнулся и потер ладони.
– Нормально… Би-би-си отдыхает, – подойдя к монитору, оценил результат работы Дипломат, всегда выбритый и вычищенный, одетый с иголочки, самый молодой в боевой группе. Он не испытал счастья приобщения к разведывательным органам. В лапы «Пирамиды» попал после активной деятельности на благо напичканной агентурой всех спецслужб экстремистской партии, тоже пытавшейся спасти Россию, но несколько неадекватными способами. Он понял слишком поздно, что партийные функционеры вовсе не озабочены спасением Родины, а просто по указке каких-то теневых сил разыгрывают молодежь в темных политических играх. Это был для него тяжелейший удар. И он преисполнился еще большей ненавистью к существующей системе. У него было врожденное четкое ощущение: свой – чужой. И когда бьют наших, надо бросаться в пекло, путь даже рискуешь сложить буйну голову. Его подобрал четыре года назад Влад, вызволив из серьезной передряги, и приобщил к делу. И теперь Дипломат был верен этому делу до гроба. За эти годы из него натаскали настоящего волка. Прокатали через полигоны, несколько горячих операций, в которых он проявил себя достойно. Влад выбрал его из множества кандидатов, зная, что парень справится.
– Со скольких камер ловишь ракурс? – спросил Влад.
– Пока с двух, командира, – виновато развел руками Тунгус.
– Еще две наладишь – и нормально.
– Если в постоянном режиме использовать, то через несколько дней придется менять зарядку, – поморщился Тунгус. – Ресурс маловат. И жара… Техника сбои дает. Не Север, однако.
– Успеем до того, как она накроется.
Виллу сняли на взгорье, в самом конце резко карабкающейся наверх Виа Джузеппе Мазини. Район не очень престижный, для среднего и чуть ниже среднего класса. Вокруг – белокаменные, увитые поднимающимися по стенам цветами домики с аккуратными садами. Зелень. Голубое небо. Изумрудное море. Красота!