Сумрак и Гитара
Шрифт:
Стряхнув оцепенение, Шу осторожно взглянула на Тигренка. Таким он ещё никогда ей не показывался — сколько же у него лиц? И какое из них настоящее? Если то, что промелькнуло только что, когда ей показалось, что он сейчас убьет Дайма… опасный Тигренок. И Тигренок ли? Ей показалось, что маркиз знает о нем нечто такое, о чем не знает она. Но молчит. Шу прекрасно знала, что спрашивать его, если он сам не считает нужным о чем-то рассказывать, абсолютно бесполезно. Да и к чему? Надо бы отпустить Тигренка прямо сейчас, не откладывая. Больше ведь нет никаких сомнений в том,
И зачем Дайм устроил этот гнусный балаган? Зачем унизил и обидел его? Чтобы отрезать ей пути к отступлению? Чтобы показать ей наглядно, что она делает с любимым? Ему удалось. Вполне. После того, как Тигренок услышал об их с Даймом дурацком споре, ей и в глаза ему посмотреть стыдно. Боги, но как же не хочется расставаться с ним! Ещё хоть немного, хоть пару часов… просто смотреть на него, чувствовать его присутствие рядом. Дотронуться до него, хоть слегка… нет, она подождет до вечера. Или до завтра. Да, до завтрашнего утра. А сегодня — что ж, доиграем пьесу до конца.
Статуя изо льда. Ни одного проблеска эмоций. Ладно, пусть так… но все равно, как же он красив, даже такой, далекий и чужой. Не отвечает, не реагирует никак, словно не слышит. Ну и ладно. Ей самой не помешает немного успокоиться наедине с собой. Грим там наложить, костюм подправить, в текст роли заглянуть. Актерствовать, так актерствовать.
Через некоторое время вернувшись в гостиную, — в удобном костюме для верховой езды, — Её Высочество застала Тигренка преспокойно завтракающим. Лед растаял, на губах мелькнула непринужденная улыбка… только в глазах пустота, будто и вправду дверь захлопнулась, и засовы опустились.
— Ты готов? Идем, — Шу кивнула ему царственно. — Гитару возьми с собой.
Дождалась, пока он сходит за гитарой, и насмешливо улыбнулась, приглашая следовать за собой.
Весь оставшийся день Её Высочество общалась с братом. Как ни в чем не бывало шутила, смеялась и поддразнивала юного монарха, провела с ним воспитательную беседу на тему «как надо правильно ухаживать за любимой девушкой», подробно обсудила с ним приготовления к свадьбе Закерима и ещё сотню важных и не очень вещей. И совершенно не обращала внимания на Хилла. Настолько, что он чуть было не почувствовал себя натуральной комнатной собачкой. До самого обеда она обратилась к нему всего лишь один раз — велела играть что-нибудь легкое и спокойное.
Лунный Стриж перебирал бездумно струны и смотрел на неё. От сознания того, что видит Шу такой в последний раз, в его горле застревал горький горячий ком, мешающий дышать. Насколько проще было бы её возненавидеть, хотя бы разозлиться на неё. Но единственное, что он мог — впитывать каждое её движение, звук её голоса, её запах. И радоваться, что есть хотя бы эти последние часы рядом с ней.
— А придется, братец, — все возражения Его Величества не производили на сестренку должного впечатления.
— Это же глупо, Шу, — Кей не сдавался. — Изображать из себя куртуазного влюбленного идиота? Таис упадет со смеху.
— Это тебе только так кажется.
— Ну зачем ей вся эта чушь? Я все равно не понимаю.
— Кей, перестань думать о Таис, как о маленькой девочке. Или, тем более, как о свойском парне.
— Она и так знает. Я же женюсь на ней!
— Ты меня не слышишь, Кей. Если тебе нужен только политический брак, то, пожалуйста. Можешь и дальше вести себя, как надутый индюк. Но мне казалось, что ты и правда её любишь.
— Разумеется, люблю! Сколько раз повторять!
— Столько, сколько нужно, и не мне, — Шу чуть ли не смеялась про себя, повторяя брату почти дословно все то, что не далее чем сегодня утром слышала в свой адрес от Дайма. — Что тебе, трудно? Или тебе неважно, чего она хочет?
— Важно. Шу, но как я это все сделаю? Я же король, а не граф какой-нибудь. Не могу же я бегать по балам за ней или драться на дуэли. А как ты представляешь меня под её балконом с серенадой? Вся столица будет надо мной смеяться.
— Вся столица будет тебе завидовать, глупый. Ты что, не можешь себе позволить спеть серенаду любимой девушке? Так какой же ты после этого король?
— Демоны! Как ты умеешь все перевернуть с ног на голову!
— Наоборот, поставить с головы на ноги, братец. Ты дипломат или тупая деревенщина? Почему ты так уверен в том, что ради выгодных условий торговли с соседями стоит потрудиться и обаять посла, а твоя будущая жена может и обойтись? Для тебя что важнее?
— Ну и вопрос, Шу. Как можно сравнивать?
— Вот именно, что по всему выходит, что для Вашего Величества любой скользкий проходимец с верительными грамотами дороже собственной невесты.
— Чушь! Да я для Таис…
— Что ты для Таис? Потанцевать с ней лишний разок не можешь? С визитом наведаться, цветочек подарить? Записочку в три слова написать? Позорище.
— Ладно тебе. Сама, между прочим, дурной пример подаешь.
— Кей.
— Что Кей? Понял я все, понял. Будет завтра и цветочек, и стихи… боги! За что?!
— Вот и я думаю, за что Таис такой дурак попался? Дождешься ты, братец, что она за этого виконта замуж выйдет. Ему не лень, в отличие от некоторых, и каждый день ей цветы присылать, и стихи читать, и на балкон к ней лазить.
— На балкон? А не проще ли ему голову оторвать? Шу, ты бы там устроила ему, что ли, грибов несвежих?
— Не ищи легких путей, мальчик мой. Всех конкурентов не передушишь, как цыплят. Все равно потрудиться придется.
— Почему бы и нет? Паре-тройке шеи свернуть, больше никто и не полезет.
— Хорош. Ты что несешь, Твое Величество?
— Да ладно, шучу я.
— Пошути, пошути так ещё. Я тебе тоже пошучу.
— Обойдусь уж как-нибудь.
Настроение сестры вызывало у Его Величества серьезное беспокойство, хоть он и не подавал виду. И причина её грусти сидела здесь же, неподалеку. Что-то между ними произошло, и что-то нехорошее. Что Шу, что Тигренок выглядели совершенно спокойными и равнодушными. Куда подевался тот фейерверк чувств, что был меж ними всего лишь вчера? Казалось, в принцессе погас огонь, она замерзла и застыла. И то же самое с её возлюбленным. Ни слова, ни взгляда в его сторону, ни малейшей попытки коснуться… демон знает что. И спрашивать нельзя при нем.