Сумрак и Гитара

Атрейдес Тиа

— Баль, ты сгущаешь краски. — Шу возмутилась таким предположением, тем более, что нечто подобное и представляла. — Какой ещё поводок? Пусть поживет здесь, привыкнет… а заклятие я сниму, постепенно. Ну, представь себе, если я его сейчас отпущу… он уйдет. И не вернется больше. Уедет подальше от Суарда, и всё. Я не хочу его потерять, Баль. Не сейчас. Может быть, он и вправду привыкнет ко мне? Я придумаю что-нибудь, я освобожу его. Только не сейчас, Баль.

Шу не замечала, что горестно всхлипывает и заливается слезами.

— Ну успокойся, девочка моя, не плачь. — Баль ласково обнимала принцессу,

поглаживая по голове, и шептала успокоительные глупости. — Всё будет хорошо, вот увидишь. Может быть, он и не захочет уходить. Поговори с ним. Ты нравишься ему, Шу. Я же видела, как он на тебя смотрел. Поговори с ним.

— Ты не понимаешь, Баль. Я точно знаю — если сейчас я с ним поговорю, то всё. Всё закончится. Навсегда. Я не встречу его больше. Это мой единственный шанс, Баль. Больше не будет.

— Ну, хорошо, хорошо. Делай, как знаешь.

— Ты ведь поможешь мне, Баль, правда? Не будешь меня ругать?

— Конечно, Шу. Всё, хватит страдалки разводить. Иди, умойся. Не стоит соблазнять мужчину зареванными глазами и красным носом.

— А, да. Сейчас. Баль, а ты можешь раздобыть что-нибудь из одежды? Тигренок выше Кея, и Зака, и Эрке… может, из отцовских вещей? Кей не разбирал гардеробную, мне кажется, там так всё и осталось.

— Ладно, принесу чего-нибудь, и распоряжусь насчет ужина. Надеюсь, ты не собираешься его голодом морить?

— Пока нет. Спасибо, Баль.

Балуста унеслась на второй этаж, грабить покои Его Величества Кея, а Шу последовала дельному совету и отправилась умываться и приводить себя в порядок.

Баль, как всегда, оказалась права. Ну и видок! Ворон пугать. Глазёнки красные, как у кролика, нос распух, волосёнки дыбом… Жуть мохнатая. От такой красотки вервольф сбежит. Упырь за свою примет.

Принцесса вдумчиво и тщательно привела себя в приличный вид. Немного поразмышляла, не накрасить ли глаза, но не решилась. Ничего, или такая, как есть, или никакая.

Через десяток минут прибежала эльфийка с грудой одежды. Особенно порадовал Шу отцовский банный халат из синего бархата с вышитыми вензелями и золотым кантом. Да уж, во что ещё одеть Тигрёнка… только в парадную мантию, и корону нахлобучить. Шу ухватила халат в охапку и понеслась звать Тигрёнка ужинать. Как раз слуги принесли подносы и взялись накрывать на стол.

Шу застала его в одном полотенце, скептически разглядывающим негодные одежки. Влетев в ванную, она застыла на пороге, беззастенчиво уставившись на Тигрёнка. Ей тут же захотелось сорвать с него полотенце и рассмотреть его целиком.

Тигрёнок не остался в долгу, не менее нахально уставившись на неё. Озорно улыбнулся и отпустил край полотенца. Вся его поза говорила — хочешь, смотри.

Шу окатило жаркой волной смущения, едва взгляд упал на то, что скрывало полотенце, будь оно неладно. Что с ней? Стесняться возбужденного мужчины? Заболела, не иначе. Или влюбилась… что, влюбилась? Боги, не шутите так!

Она вернула на лицо привычное выражение ехидной невозмутимости и бросила ему халат. Краем глаза смотрела, как он одевается, любуясь безупречными пропорциями юного тела и рельефно прорисованными мускулами, перекатывающимися под гладкой кожей. Ни намека на смущение или замешательство. Будто так и надо. Шу невольно

восхитилась: «Вот это характер. Будто в гости к подружке зашел. На чашечку чаю, и до утра, а не к ужасной колдунье в башню попал. Даже уродливый железный ошейник выглядит элегантно, как бальный галстук. И на королевский халат не прореагировал, будто у него дома таких двенадцать на дюжину. И сияет, как медный чайник, невинной такой, ласковой улыбкой. Ну, погоди у меня. Тигрёнок».

С не менее невинной улыбкой Шу царственно кивнула, всё так же молча приглашая его следовать за собой. Без единого слова остановилась у накрытого на три персоны стола. Балуста уже поджидала их. С видом денди на великосветском рауте Тигрёнок изящно поклонился Баль, заменив приветствие извиняющимся пожатием плеч, отодвинул для неё стул и усадил. То же самое он проделал с Шу. Затем, усевшись на оставшееся место, непринужденным кивком пожелал всем приятного аппетита.

Балуста наблюдала за принцессой и странным юношей, и удивлялась. Какого демона Шу мудрит? С первого же взгляда понятно, что они просто созданы друг для друга. С какой стати она уверена в том, что стоит его отпустить, как он исчезнет?

Баль видела совсем другое. Она-то как раз прекрасно понимала, что синеглазый Тигренок никуда от Шу не денется. И ошейник тут совершенно не причем. Он привязан к ней гораздо крепче и надежнее, чем это можно сделать самыми толстыми цепями. И, скорее, Шу надо было бы беспокоиться о том, сумеет ли она от него избавиться, если вдруг захочет.

Золотоволосый маг не производил впечатления человека, которому хоть кто-то может навязать свою волю. Стоит только посмотреть, как он держится — будто кот, соизволивший осматривать новый дом, и, как само собой разумеющееся, принимающий восторженное человеческое внимание к своей неподражаемо царственной персоне. Баль видела в его глазах решимость заполучить принцессу в свое личное и безраздельное владение, независимо от того, что там она себе думает по этому поводу.

Если бы эта мысль не была полным и совершенным абсурдом, Баль бы подумала, что он сам всё подстроил. Но вряд ли, даже такой самоуверенный тип должен отдавать себе отчет в том, что с Её Высочеством шутки шутить весьма опасно. И не таких обламывала.

Сиреневые огоньки в глазах Шу давали Балусте ясно понять, что подруга рассматривает непринужденную улыбку гостя как личный вызов. И что Тигренку придется очень и очень нелегко, несмотря на то, что принцесса, похоже, и впрямь влюбилась. Ну да, кто-то посмел её не бояться, как можно! Будет теперь доказывать, кто вожак стаи.

Баль, как всегда, оказалась права. С одной стороны, Шу восхищалась выдержкой и нахальной непосредственностью Тигрёнка, а с другой… он за кого её принимает? За кролика, белого, пушистого и безобидного? Он что, из таких далеких стран, где о принцессе Валанты и не слыхали? Что-то не похоже, назвал же Её Высочеством? Выговор совершенно суардский, скорее всего, дальше Валанты и не бывал. И в то, что он не слышал никогда вечерних баек о ней, Шу тоже верилось с трудом. Любимое развлечение горожан, как-никак. Иногда ей казалось, что жители Суарда откровенно гордятся таким необычным представителем родной королевской фамилии, как Тёмная волшебница.