Сумерки Эрафии
Шрифт:
— Я узнаю это место. Нам теперь вон туда! Прямо и налево.
Наступавшая летняя ночь встретила их буйством ароматов и мягкой прохладой. Не прошло и двадцати минут, как у высоких ворот они застали возвращавшегося домой Егана Фолкина.
— Гримли! — удивился старик.
Он был старше дяди Тома и выше его ростом. Еган был лысоват, а лицо покрылось мелкими морщинками. Большие длинные руки были испещрены оспинами от искр, что вылетают из-под молота кузнеца. Дядя и приемный племянник обнялись. Толин видел, как Гримли что-то сказал тому на ухо, после чего старик помрачнел, и вся его хмельная радость
Через два часа, когда уже совсем стемнело, они уже лежали в мягких кроватях и думали каждый о своем.
— Слушай, ты знаешь, я окончательно решил идти с тобой в Клекстон. Я поступлю в школу меченосцев, — зевая, смотрел в потолок Гримли. — Но вот ты для чего туда идешь? В стране эльфов ведь наверняка обучение не хуже!
— После окончания вашей военной школы можно найти службу и настоящие приключения! Я знаю рассказы многих эльфов и гномов, уехавших в Эрафию. Тысячи путей на восток и юг открываются перед выпускниками. Их ждут сложнейшие задания вашего короля! Я не хочу годами сидеть в подгорной академии и слушать сказки о том, что пятьсот лет назад такой-то и такой-то прикончили последнего дракона подземелий! В Авлии слишком много законов! И слишком мало возможностей прославиться…
— Законов здесь тоже хватает, и один глупее другого. Всех, кто может хоть что-то в магии, тащат в орден. Это несправедливо!
— Вот донесу на тебя, и пойдешь стричь волосы, — преодолевая зевоту, заметил Толин.
— Ничего не слышал про эту военную школу, но возвращаться в Бренн мне окончательно расхотелось. Пускай Еган заберет себе кузницу…
— Ты мне уже говорил, — сонно ответил гном и перевернулся на другой бок. — Ты что, не помнишь? Есть времена пахарей, а есть времена воинов! — передразнивая высокопарный стиль Гримли, спародировал Толин.
— Я такого не говорил.
— Но я-то слышал! Как раз до того, как мы встретили этого рыцаря Венка. Кстати, интересно, кто был в карете?
— Наверное, какой-то важный господин. Мы, когда на ярмарку ехали, тоже встретили одного такого. К границе бежал, наверное, заговорщик.
— Лучше б тебе честно сразу пойти в монахи! Речи у тебя уже получаются!
— Я ничего такого не говорил. Давай спать!
— У меня сто свидетелей!
— Толин, еще слово — и я швырну в тебя подушку!
— Не швырнешь!
— Швырну!
Они уснули, когда все небо было плотно усыпано звездами. Висевшие над городом тучи ушли далеко на восток, и свет обеих Лун заливал городские крыши.
— Пожалуйста, не надо открывать окна! — повторил сиплый голос.
Рууд обмер, и обильный пот выступил на лбу крупными, как ягоды, каплями. Он резко обернулся, в полумраке виднелись лишь очертания мебели. И действительно, откуда хозяин гостиницы знал, что я вице-канцлер? Это ловушка! Но кто осмелился на такое?!
— Кто здесь? — как можно более грозно спросил он.
— Твой старый друг пришел к тебе за помощью. Не надо звать Фоша. Здесь он тебе не поможет.
Рууд стал узнавать этот голос. Он его точно слышал, но где? При дворе, в поездках по городам, на охотах или балах, где?
— Я знаю, о чем ты думаешь. Тебе страшно, хочешь узнать, кто я! Мы ведь так давно знакомы! Я знаю тебя
Раздался щелчок, один, еще один, ручное огниво высекло искру. Затем еще и еще. Несколько свечей осветили комнату. Некто обернулся, в руках блеснула медь канделябра.
— Не может быть! — прошептал герцог.
— Думал, я погиб в Александрете, в своих торговых рядах? У меня еще много неоконченных дел. Пришлось потрудиться, чтобы быть в курсе твоих и ихпланов!
Купец первой гильдии Йодль держал в одной руке канделябр, в другой — миниатюрный арбалет с отделанной серебром рукоятью.
— Ты?! Что ты здесь делаешь? — Шокированный Рууд отступил назад и оперся на подоконник. Он хотел позвать Фоша, Венка… Там, снаружи, множество солдат, они схватят этого наглого безумца…
— Даже не думай никого звать! — с ухмылкой добавил Йодль, садясь в кресло и поставив канделябр на широкий трельяж. Он закинул ногу на ногу и продолжал: — Ты должен задуматься, как тебе жить дальше. Садись, в ногах правды нет!
— Как ты…
— Как я остался в живых, ты хотел спросить? — перебил его торговец и ростовщик. — Я давно и тщательно слежу за тобой, как и за другими моими крупнейшими должниками. Когда понял, что наше дело дрянь, ехать в Александрет стало незачем. Когда в город ворвались твои головорезы, я был уже далеко. Ридле, Рейнхард оказались слишком самонадеянны, лишь ты меня порадовал. Ты очень хитер, даже слишком для твоего чина. В Александрет я послал двойника. К сожалению, когда его убили, так обезобразили, что и опознать толком не удалось. Так что я не смог отсидеться. Сам понимаешь, Эдгар, раз ты все это устроил, тебе меня и спасать!
— Что ты несешь, что тебе от меня нужно?!
— Ты подтвердишь мое алиби, если я не убит, значит, и ни в каком заговоре не участвовал! Ни меня, ни моих людей не должна настигнуть месть короля, ты понимаешь?
— Ты глуп, бумаги с твоим именем уже повсюду! Тебя ищут и, поверь мне, рано или поздно найдут. Не думаешь же ты, что запугал меня этой детской игрушкой!
Рууд указал на арбалет, сложил руки крестом на груди и проверил кинжал у себя в рукаве. Угрозы Йодля не сильно пугали герцога. Он знал, что торговец трусоват и едва ли мог на охоте медведя убить, не то что человека собственными руками, еще и безоружного вот так хладнокровно.
— Ты в чем-то прав, я не хочу убивать тебя, и ты выполнишь мою просьбу… Арбалет для того, чтобы ты не делал глупостей. Всякие там ножи в сапоге, отравленные гвозди, не надо всего этого…
— Чего ты хочешь от меня?
— Ты сам говоришь, что бумаги о моей измене разошлись повсюду. Произошло это с твоей подачи, Рууд! А раз ты смог очернить мое честное имя, то ты меня и спасешь!
— Как же я это сделаю?
— Очень просто: пойдешь к королю, скажешь, что насчет Йодля ты ошибался, что старый ростовщик помогал тебе бороться с заговором, просто делал это тайно — деньги любят тишину. Когда Эдрик тебе поверит, все опасные для меня указы потеряют силу и я смогу вернуться к своим делам. Буду дальше вести торговлю, пожертвую что-нибудь на армию и в лоно матери-церкви. Заживу той счастливой жизнью, что была раньше. Начну потихоньку избавляться от крепостных.