Сумеречный судья

Чекалов Денис Александрович

Владелец конторы удивленно повернул голову, не понимая, почему секретарша вдруг перестала печатать и смотрит в никуда, не замечая его.

Огромный рейсовый автобус остановился посреди хайвея, и десятки машин позади начали сигналить. Смуглые руки водителя крепко сжимали руль, глаза устремились вдаль.

— Скорее… Все вы отдали мне свои жизни, чтобы старый Уолдо сохранил их для вас…

Люди

бросали работу, замирали, и только их головы поворачивались к окнам — большим и маленьким, прозрачным и тонированным.

Они поняли, что настало время убить себя.

16

— Посмотри, Майкл, здесь линия скола, — произнесла Франсуаз. — Две фигурки составляли одну композицию. Что могло быть второй?

— Женщина, — сказал я. — В широком платье с рюшечками. Эту фигурку Родерик Калленти подарил своей милой подружке Мэд, когда они были детьми.

Я пожал плечами.

— Достаточно романтично, ты не находишь?

Франсуаз с подозрением посмотрела на меня.

— Ты знал? — спросила она.

— Конечно, нет, — отвечал я. — Можешь представить, чтобы Родерик рассказывал кому-нибудь о своей прыщавой любви? Но достаточно взглянуть на эту фигурку, чтобы понять — парой кавалеру должна быть дама. Это же мещанские статуэтки, Френки. Они безыскусны и потому легко читаются. Что же касается Родерика и Мэделайн — подобный глупый поступок вполне в их духе. Когда у людей нет проблем, они их выдумывают. Вместо того, чтобы заняться любовью, эта парочка обменивалась сувенирами.

Я направился обратно к лестнице.

— Согласен, Френки, это звучит глупо. Но ты удивишься, на какие странности бывают способны люди, которые боятся воплотить в жизнь свои желания.

— Что вы делаете, мастер Финилдор?

Алхимик выключает горелку, встает, отталкивает голема, несущего проклятые угли. Он медленно идет к окну, затем открывает его.

— Мастер Финилдор?

— Простите меня, мне нужно выйти…

— Разумеется, Берта. С вами все в порядке?

Толстый лавочник-тролль отворачивается, не желая смущать свою помощницу — купец доволен ее работой.

Он не видит, как дрожащие пальцы женщины смыкаются на ручке ножа.

Уолдо Каннинг стоит, уперев обе руки в маленький покосившийся столик.

В правой руке зажата глиняная фигурка. Древняя каморка и вправду похожа на тот чердак, где находятся сейчас двое его врагов. Он глубоко дышит, ему тяжело, и приходится время от времени отхаркивать на пол мокроту.

Дети отдадут все, что у них есть — все, что и так принадлежит ему. И тогда он сможет уничтожить демонессу с серыми глазами.

Франсуаз легко сжала мое плечо.

— Майкл, — сказала она. — Давай отправим нашему другу небольшое послание?

— Ты имеешь в виду Родерика

Калленти? — спросил я. — Ему и правда надо сказать, что он скоро станет папой. Или нестанет.

Франсуаз тихо засмеялась.

— Нет, Майкл, я говорю о том, кто едва не сбросил меня с лестницы. Мы с тобой не знаем, где он и какова его власть над Мэделайн. Но можно намекнуть ему, что пора складывать чемоданы.

Пальцы девушки цепко обхватили мою ладонь, губы искривились в довольной улыбке.

— Где бы ты ни был, — ласково произнесла она, поднося к лицу глиняную статуэтку. — Маленький ублюдок. Я приду к тебе и убью тебя. Ты понял, дружок?

Сдавленный крик вырвался из груди Уолдо Каннинга, и вместо прозрачной зеленоватой мокроты на пол, под ноги старика, брызнула вязкая струйка крови. Он чувствовал, как огненное лезвие вошло в него изнутри, сжигая внутренности и кроша сознание на маленькие агонизирующие кусочки.

Он упал на колени, ударившись подбородком о край столика, а сморщенные губы сплевывали на пол горячую кровь.

Дети подхватили его и укрыли собой.

Каннинг дрожал, корчась от боли и бессилия, а их маленькие заботливые ручонки гладили свернувшееся в комочек тело. Они подсказали ему, что надо разжать пальцы и выбросить статуэтку. Через нее злая девушка с серыми глазами причиняла боль старому Уолдо.

Женщина в безвкусном бальном платье, сидевшая на лошади, выпала из узловатых пальцев. Когда она ударялась об пол, с нее слетело несколько кусочков лака.

Уолдо Каннинг затих.

— Что?

— Вы чего-то хотели, мастер Финилдор?

Алхимик возвращается в кресло, и в удивлении смотрит на потухшую горелку, не в состоянии вспомнить, какая сила заставила его прервать работу.

Торговка отпускает ручку ножа и возвращается за прилавок.

Рейсовый автобус издает гудок и едет дальше, проходя под чередой автомобильных мостов.

Уолдо Каннинг потерял сознание.

— Думаю, это было для него поучительно, — улыбнулась Френки, сжимая в руке глиняную статуэтку. — Но совсем не так, как будет, когда я затолкаю его в печку для сжигания отходов.

17

Я поставил человечка на стол перед Родом Калленти и несколько раз качнул статуэтку пальцем, из стороны в сторону. Затем посмотрел на него.

— Откуда у вас это? — спросил Род.

Мы стояли на открытой веранде его дома. Легкий ветер поднимал рябь на поверхности бассейна, искажая облик разноцветных рыб и веселых осьминогов, выложенных на дне.

Я снова взял в руки фигурку.

— В детстве мне очень хотелось научиться ездить верхом, — задумчиво произнес я. — Не на пони, конечно, и не на ослике, — а на крылатом черном драконе.