Сумеречный мир
Шрифт:
— Нет, Савелий Олегович. Эту коробку Егор Михайлович забыл на моем столе.
Хмурый дернул головой, словно его ударили, всего на долю секунды ощерился в злом рыке и мгновенно оказался возле стола:
— Что опять не так? — оглушающее зло прошептал. — Тебе же понравилось?! — Затем, похоже, вспомнив, что мы не одни, рыкнул. — Хорошо, вечером поговорим и...
Я стиснула кулаки:
— Боюсь, не смогу составить вам вечером за ужином компанию, Егор Михайлович!
— И почему же? — в леденящем душу скрипучем голосе, который он
— Потому что не готова, пока, чтобы меня танцевали, — холодно ответила я, не вняв голосу разума.
Егор мучительно долгую минуту сканировал меня взглядом, а я довольно остро ощущала его ярость, причем впервые у этого бесчувственного мужчины. Затем он, гневно блеснув глазами, сделал шаг к столу, заставив меня вздрогнуть от страха, схватил коробку и с силой воткнул в корзину для бумаг рядом со шкафом.
— Ну, нет, так нет, — бесстрастно произнес Хмурый и не спеша покинул приемную, хлопнув дверью перед носом Савы так, что на рыжую бедовую голову того посыпалась штукатурка, а я автоматически пригнулась.
— Ох, и трепло ты, Закурский, — неодобрительно хмыкнул Глеб, — сколько раз говорил, бабы тебя погубят.
— А я что? — выразил недоумение тигр, слегка сконфуженно посмотрев на меня.
А я без сил опустилась на стул. Почему, ну почему светлая полоса в моей жизни даже дня не продлилась? Ведь так несправедливо! От разочарования и обиды расплакалась, благо никто не видел. Достала смятую коробку, расправила, проверив цело ли пальто, спрятала на нижней полке в шкафчике. Выбросить такую красоту на помойку у меня рука не поднимется. Разве можно? Егор купил... для меня, а потом в мусор... не отдам! Лучше пусть в приемной хранится…
День прошел абы как, в атмосфере неловкости и взаимного непонимания. Мне мучительно хотелось коснуться Егора, стоило оказаться рядом с ним по служебной надобности. А вот он вел себя подчеркнуто равнодушно, тренируя мою выдержку, чем расстраивал еще сильнее. Но сдаваться первой я не собиралась, в конце концов, мог бы опровергнуть мои подозрения, ведь тоже слышал разговор своих друзей. И тем не менее, я пребывала в сомнении: правильно ли поступила. Что делать теперь?
Глава 21
Я расстелила на рабочем столе Егора белоснежную салфетку и поставила тарелку с маленькими вкусными канапе и объемистый чайничек с горячим чаем, зная о его проблемах с горлом.
— Хочешь, чтобы я стал толстым пузатым котом? — хмыкнул Егор, глядя на поздний завтрак.
— Нет, просто ты не ел с утра, а это неправильно. Так ты станешь худым и немощным котом, а в вашем мире слабым сам знаешь как приходится.
Сделала шаг назад, но он придержал меня за бедро и, словно этого мало, чтобы поймать меня в ловушку, заглянул в глаза:
— А сахар?
Я сглотнула, чувствуя, как от его ладони по телу предательски разбегается горячая волна, и хрипло ответила:
— На блюдечке три кусочка
Неделю, прошедшую после моего отказа от приглашения в ресторан, я без необходимости близко не подходила к Егору, общалась исключительно по рабочим вопросам или «о погоде», но при этом не могла не заботиться о его насущных нуждах. Глава часто забывал о еде и отдыхе, но о делах клана и его конкретных представителях думал постоянно. Иногда, только потому что я приносила и ставила перед ним тарелки, он прерывался на быстрый перекус.
Мы больше не заводили разговоров на отвлеченные темы, но стоило мне зазеваться и оказаться в зоне досягаемости, Егор сам касался меня и не только. Словно приручал к хозяйской ласке, привязывал… И самое невероятное: я действительно привыкала слишком быстро.
Вот и сейчас его рука легла мне на бедро, медленно спустилась к колену, добралась до края юбки и самым наглым образом полезла вверх, но уже под подолом. Мы сверлили друг друга взглядами. Первой не выдержала я. Облизав пересохшие губы, попыталась рвануть в сторону. Тщетно, можно было и не дергаться, хватка у ягуара стальная, я осталась на месте, а его ладонь вновь пустилась в чувственное путешествие. Погладила ногу над кружевным краешком чулка, выше только трусики и...
Накрыла Егорову руку своей поверх юбки и почти умоляюще попросила:
— Не надо!
— И долго ты меня дразнить собираешься? — в напряженной тишине кабинета его хриплый недовольный голос звучал настораживающе.
— Я? Дразню? — вскинула брови в недоумении.
Мужчина неохотно убрал руку из-под юбки и откинулся в кресле. Редкая удача: в его глазах был неприкрытый интерес, и, судя по отголоскам эмоций, он злился.
— Ты, — в своей невозмутимой манере ответил он. — Ксения, не забывай, что мы оборотни. И твое желание для меня не секрет. Так зачем же мучить и себя, и меня?
Я отошла от него, вздохнув, вернула себе самообладание, которое рядом с этим оборотнем стремительно улетучивается, и ровным тоном спросила:
— Скажи, что ты хочешь от меня?
— Секса, — бесстрастно проскрипел он.
Вот хоть плачь, хоть смейся от такой честности! На мой взгляд, этот предмет желаний эмоции вызывать должен. Пожав плечами, я насмешливо хмыкнула, скрывая горечь, и ответила ему в эмоциональный унисон:
— А я — не только.
— И чего же? — уголок его рта дернулся в ухмылке.
— Всего и побольше, — «уточнила» и направилась в приемную.
— Тогда зачем отказываешься от моих подарков? — Надо же, мне удалось удивить его. — Я бы мог...
Притормозив у двери, обернулась и жестом остановила его, без сомнений, щедрое предложение:
— Мне не нужны твои деньги, Егор. Может, я размечталась о несбыточном, но помимо секса мне нужны твои чувства.
Посмотрела на него, ожидая хоть какого-нибудь отклика, но ответом была тишина. Пустая и тоскливая. Грустно улыбнулась и вышла из кабинета, опустив голову.