Сулейман. Я выбрал тебя

Беж Рина

В магазине очередь, но небольшая. И эта задержка будто приводит мысли в порядок. Впереди меня бабулька и мальчишка-школьник с пачкой чипсов, я третья. Старушка суетливо, слегка непослушными руками выкладывает на ленту четыре пачки корма для кошек, пакет молока и половинку хлеба. Не знаю, почему концентрируюсь на ее продуктах. Скорее, от нечего делать или потому что мысленно ее подгоняю.

– Сто девяносто два рубля. Наша карта есть? – кидает, не глядя, ушатанная за день кассирша.

– Нет, милая, – бабулька

шарит по карманам и отрицательно качает головой, – вот деньги протягивает морщинистую ладонь со слегка скомканными купюрами и монетами.

– Мне так неудобно, кладите на подставку, – фыркает работница торговли.

– Конечно, – бабушка теряется, но выполняет.

Даже бумажную деньгу пытается расправить.

– У вас тут не хватает. Еще тридцать рублей надо, – недовольство от задержки очереди прорывается в звонком голосе кассирши.

– Ой, а больше нету.

– Значит, что-то оставляйте. Я сейчас старшего кассира позову, будем отменять позицию, – ворчит продавщица и поглядывает на очередь, – вон какую толпу собрали, а люди с работы уставшие. Зачем было столько кошечьей еды набирать?

Бросает с упреком, явно ожидая поддержки от других. Но, странное дело, все, как и я, лишь смотрят, но комментировать отказываются.

– Так на четыре дня взяла, милая, до пенсии чтобы хватило. Барсику другая еда не идет, болеет он, – спокойно объясняет престарелая женщина и подрагивающей рукой убирает хлеб. – Так денег хватит?

Кассирша сверяется по компьютеру и кивает.

– Да.

– Не надо ничего убирать, я добавлю, – раздается в притихшей очереди голос мальчишки, что стоит впереди меня. – Вот.

Протягивает он пятидесятирублевую бумажку.

– Ой, родненький, да как же, не надо, тебе нужней, – бабулька даже краснеет от неожиданности.

А меня как током пробивает, когда соображаю, что она молоко на ленте для кошки оставила, а себя хлеба лишила. И стыдно становится, что не сообразила так же быстро, как школьник.

– У меня еще есть, не волнуйтесь, – улыбается бабульке мальчонка и руку в карман сует. А после старушке помогает ее продукты в сумку уложить и до выхода дойти.

– Здравствуйте. Девушка, что у вас? – дергает меня кассирша, про которую я забываю, наблюдая за парочкой.

– Хлеб, – выкладываю на ленту свой товар и бездумно оглядываюсь, дожидаясь, когда пробьют покупку.

Глаза сами собой цепляются за пачку чипсов.

– Ага, наврал пацан-то, – ухмыльнувшись, спешит поделиться разговорившаяся сотрудница продуктового, заметив мое внимание. – Он сам еле-еле каждый раз мелочевку наскребает на эту гадость. Чай, родители на карманные дают немного.

– Я возьму, – киваю на шуршащий пакетик.

А потом, быстро расплатившись, несусь вперед, чтобы мальчишку догнать. Который из всей толпы взрослых оказывается самым умным и отзывчивым человеком.

– Привет,

я – Маша, – касаюсь плеча школьника, заставляя его обернуться. – Держи, это тебе. И спасибо.

– За что? – удивляется паренек, а потом пачку узнает. И слегка краснеет. – Не надо. Так бы каждый сделал.

– Надо! Ты, правда, молодец, – всовываю в его руки чипсы.

– Спасибо, – благодарит с улыбкой и добавляет. – А я вас знаю, вы во время бокса на трибуне сидите, где судьи.

– Да, иногда, – соглашаюсь, уже не особо удивляясь превратностям судьбы. – А ты – боксер? Как зовут?

Лицо паренька кажется незнакомым, но их так много. А вот по фамилии скорее всего вспомню.

– Никита Жданов. И я – не боксер. Там… дорого экипировка стоит, – выпаливает он, вновь краснея. – Просто любитель. Соревнования хожу смотреть.

– Понятно, – киваю и даже не сомневаюсь, когда предлагаю. – А в Северный микрорайон стал бы на тренировки ходить? Там после нового года спортшкола по боксу открывается. У моего знакомого. Думаю, с формой что-нибудь можно решить.

– Стал бы, – у школьника ни каких сомнений в голосе, ответ быстрый и четкий. – Я на Свалова живу, там всего две остановки. А вы правда про меня спросите?

И столько радости в глазах, сколько при виде пачки чипсов не было и в помине.

– Правда. Обещаю.

Обмениваемся с Никитой телефона и прощаемся. А я, перезагрузившаяся и обновившаяся, иду домой, не скрывая улыбки. Господи, до чего же мы порой загоняемся в своих мыслях, что перестаем видеть окружающих и их кажущиеся неразрешимыми проблемы, которые можем вполне легко разрулить.

Уверена, Жданов и в спорте будет таким же несгибаемым, целеустремленным и правильным парнем, и из него обязательно получится классный боксер.

И Султанову он непременно понравится, даже не сомневаюсь.

– Ух-ты, какая красавица пожаловала. Так это значит ты тут живешь? – раздается басовитый голос из-за спины, когда я подхожу к двери и достаю ключи, чтобы попасть в квартиру.

Резко оборачиваюсь и упираюсь взглядом в двух достаточно крепких и высоких молодых людей лет двадцати семи – тридцати, спускающихся с лестницы верхнего этажа, не скрывающих ехидные ухмылки.

Из-за размышлений о превратностях судьбы, совершенно упускаю из вида шум в подъезде. А теперь…

– Что вам нужно?

Прижимаюсь к дверному полотну, когда понимаю, что один из бугаев не собирается останавливаться и подходит вплотную, практически нависая надо мной.

– Для начала, поговорить, Ма-ша… – тянет он мое имя и смотрит так холодно, что по спине озноб пробегает.

Глава 26

СУЛЕЙМАН

Уснуть не получается. Организм измотан в хлам, а сон как отрезало.