Сулейман. Я выбрал тебя
Шрифт:
Не то обещает, не то пугает, чем отталкивает еще больше.
Хотя разве еще есть куда? Хмыкаю грустно.
А потом встряхиваю волнистыми волосами, перекидывая их за плечо, и широко улыбаюсь.
– Не пожалею. Прощай, Вадим, – ставлю точку в наших отношениях, а выйдя за дверь больничной палаты номер шесть, вношу в черный список и его номер, и номер его матери.
– Ну наконец-то! – довольно комментирует Ионова мой поступок, обнимая за плечи.
Хватает за руку и утягивает вниз по лестнице.
– Манюнь, ты видела елку на первом этаже
Соглашаюсь без раздумий. Позитив из меня так и хлещет, а все благодаря Катюшке, давшей правильного пинка. После окончательного расставания с Кравцовым кажется, будто с плеч кирпичная стена свалилась, и крылья расправились.
Легко и свободно.
Класс!
Шустро сбегаем вниз, меняемся телефонами и делаем по несколько кадров друг дружки. Чуть позже нас обеих фоткает медсестра, но сразу после просит уйти. Слишком уж радостно мы выглядим для больничных стен.
А мы и не возражаем.
Больше нам тут делать все равно нечего.
Глава 23
На работу приезжаю в начале двенадцатого. Соколов, заранее предупрежденный о том, что задержусь, вопросов не задает, да и работой не особо загружает.
– У нас временная передышка перед поездкой в область, – смеется Саныч. – Так что твоя первостепенная задача на полторы недели – написать такой доклад, чтоб у министров слезу вышибало, когда выступать стану, и они дружно хотели выделить финансирование на нашу спортшколу. Понятное дело, раз Султанов впрягся, то все равно доведет дело до ума и, если что, вложит собственные деньги, но нужно попробовать пробить эту тему по максимуму, – продолжает начальник более серьезно. – Нечего раскидываться собственными кровными заработанными, когда можно урвать из того, что для этих целей и так выделено. Тем более, парень для всего района старается.
– Сделаю, шеф, – киваю без раздумий и растягиваю улыбку, когда тот грозит мне пальцем.
Ну да, иногда вылетает у меня «есть, шеф», «да, шеф», «принято, шеф» на автомате. Но все это только когда мы вдвоем. Без посторонних слушателей.
В работу впрягаюсь по самые уши, потому что мне и самой интересно, что из этого всего можно выжать. А еще и потому, что имею личный интерес.
Кривобокий, рожденный чисто женской логикой, но интерес. В благодарность Вулаеву за то, что не допустил тюрьмы Султанова, отомстившего за Тищенко. Ну да, вот так запутано для других, но понятно и просто для меня.
Да и желание добиться успеха, проверить собственные силы – тоже бульдожьей хваткой тянет. Не люблю я оставлять что-то на авось.
Перфекционистка.
За четвергом пролетает пятница. Вечером готовлю себе легкий ужин и заваливаюсь на диван, чтобы посмотреть фильм на ноутбуке. А еще жду сообщений от Султанова. Не так чтобы – сижу и медитирую экран: «Ну, напиши! Ну, напиши же!». Нет. Просто каждое
Оказывается, это особый вид развлечения, на который тоже можно подсесть – переписываться с Сулейманом.
И он, как чувствует, через час присылает фотографию двух девушек – блондинки и брюнетки.
Не такую, где те позируют на камеру, а сделанную втихую, сбоку, когда девчонки красят ресницы и губы, предположительно собираясь в клуб. Одна стоит в джинсах и майке, оголяющей живот с пирсингом, другая в платье с дырами. Вот реально с дырами, будто собака подрала ткань, а потом из нее все равно платье сшили.
Не успеваю задуматься, что это значит, как пиликает сообщение…
«С такими сестрами ты еще сомневаешься в моей вере?))»
Смеюсь в голос и тут же бью ответ…
«В их точно нет))».
Вижу, что прочитал и завис, и вдогонку отправляю следующее…
«Хотя и в твоей уже тоже».
«Спасибо, Машенька! Мне полегчало!))»
Прилетает через пару секунд. И следом…
«Какие планы на выходные?»
«Спать. Спать. Есть. Смотреть фильмы. Спать. Ах, да, еще каток»
Набираю, поглядывая на зеленую точку, и испытываю легкий трепет возле сердца от того, что абонент «онлайн» и ждет моего ответа.
«Любишь коньки?»
Закономерный вопрос, на который я уже знаю, что написать, потому строчу без раздумий…
«Вот завтра и проверю».
С Катюшкой в субботу договариваемся встретиться около трех прямо в «Победе», большом торговом центре, где есть закрытый каток. И то, что на улице зима, и скоро во многих дворах и на стадионах зальют бесплатные, совсем не останавливает наше рвение.
– Не боись, Машунь. Я тебя научу, – с такими словами Ионова ловко вытаскивает меня на лед, когда мы сдаем вещи в гардероб и зашнуровываем обувь для пыток.
– Ага, конечно, – смеюсь, когда подруга шмякается на попу во второй раз подряд за один круг, а попутно утягивает и меня. – Ты когда в последний раз каталась, учительница?
– В детстве, – выдает брюнетка, широко улыбаясь, и поправляет шапку, съехавшую на глаза.
– кажется, в третьем классе было дело.
– Оно и видно, – потираю отбитый зад и, кое-как раскорячившись, пытаюсь подняться.
Ноги совершенно отказываются оставаться на одном месте и так и норовят разъехаться, но мое упорство побеждает.
– Давай начнем медленно, – предлагаю свой план действий. – И лучше вдоль бортика.
– Поддерживаю, – лыбится Ионова, принимая руку помощи.
Два часа пролетают почти мгновенно, но сложное дело мы в итоге осваиваем. И пусть к концу времени катаемся все еще скованно, но уже не отбиваем пятые точки и колени, а наслаждаемся скольжением.
А вечером вновь проваливаюсь в общение с Сулейманом…
«Каков вердикт?»
Интересуется он в продолжение вчерашней темы.