Сулейман. Я выбрал тебя
Шрифт:
Резко оборачиваюсь, чтобы своими глазами увидеть страшилу, которого, заливаясь соловьем, представляет ведущий, и слышу тихий смех Соколова над ухом.
– А то старый знакомый, старый знакомый. Эх, Марь Дмитриевна. Ну, раз не умеешь врать, голубушка, так и не берись.
– Убью, студент, но позже, – обещаю, скрестив руки на груди, и, игнорируя все его последующие слова, сосредотачиваюсь на ринге.
А туда действительно выходит громила, демонстративно разминающий запястья и шею так, что слышатся четкие щелчки. Или это мое буйное воображение
Бр-рррр!
– Боже мой, боже мой, боже мой, – бубню под нос, наблюдая, как бойцы сходятся в первом раунде, и прикусываю губу до боли, фиксируя остекленевшими глазами пробные обмены атаками. – Ты обещал драться хорошо. Ты обещал драться хорошо, – твержу, как мантру, одно и то же предложение, стараясь вложить его в голову Султанову.
А то фиг его знает, вдруг он уже подзабыл?
С силой сжимаю кулаки и вдавливаю ногти в кожу ладоней, чем причиняю себе боль, но это помогает хоть немного держаться в норме и не трястись, как зайцу, потому что, на мой взгляд, оба бойца одинаково сильны, серьезны, собраны и хорошо профессионально подготовлены.
– Давай, Сулик, мочи его, – оглушает новая порция воплей от болельщиков, когда последняя серия ударов Султанова достигает цели, заставляя соперника отступить.
Синий боец, встряхивает головой, группируется и начинает контратаковать, но мой личный кошмар, пританцовывая и мастерски маневрируя, ускользает в сторону. И как только противник, подчиняясь логике, следует за ним, резко наскакивает и наносит быстрый прямой удар в челюсть.
– Ёж твою налево, нокаут, – выдыхает Соколов в на секунду притихшем зале, а потом начинается светопреставление.
Фанаты и болельщики во всю свистят и улюлюкают, хлопают в ладоши и топают ногами. Рефери проверяет синего бойца, а Султанов уходит в свой угол, дожидаясь решения судей.
Я же не свожу с него глаз. И он словно чувствует, поворачивается и глядит в ответ.
– Как обещал, – читаю по его губам.
И улыбаюсь, как дурочка.
Не обманул.
Не рисковал и не красовался на публику. Только дрался.
– Победа, – выкрикивают сразу несколько человек, замечая жест рефери.
И трибуны снова ликуют, что естественно, ведь местных здесь намного больше, чем приезжих. Оттого и поддержка ни в пример громче и масштабнее.
– Ну что, подруга, пойдешь поздравлять своего чемпиона? – подкалывает сбоку Соколов средний, легонько толкая локтем в бок.
Поворачиваюсь к нему, чтобы ответить. И зависаю, потому что не знаю, что сказать. Такую ситуацию даже мысленно не рассматривала. И что делать дальше, не представляю.
Но Пашка отчего-то вдруг начинает хмуриться, глядя мне за спину.
– Маааш…– тянет он удивленно.
И я помимо воли напрягаюсь, потому что парень впервые называет меня только по имени.
Кручусь, чтобы понять, что его так удивило, и наблюдаю, как по соседнему проходу к уже спустившемуся
Девчушка лет двух или чуть постарше широко улыбается, глядя на мужчину, и протягивает к нему руки. А по ее губам я отчетливо читаю слово: «Папа».
Султанов буквально расцветает, подхватывает темноволосую, как и он, кнопку на руки и крепко ее обнимает, целуя в щеки. Следом же за малышкой неторопливо идет светловолосая нимфа в прекрасно подчеркивающем ее худенькую фигурку вязанном платье. И последнее совершенно не скрывает заметно округлый животик.
– Вот это страсти, – звонко выдает Ниночка, непонятно откуда нарисовавшаяся рядом. – А я и не знала, что Султанов у нас женат.
Вздрагиваю и оборачиваюсь, чтобы услышать продолжение…
– Грешным делом думала, что он тебе глазки строил.
Коллега смотрит на меня хитровато-изучающим взглядом, но я лишь пожимаю плечами и отрицательно качаю головой.
– Ошиблась, Нина, я приходила только чтобы встретиться с Павлом. И, кстати, мне уже пора, – киваю любопытной «Варваре» и разворачиваюсь к выходу. – Счастливо оставаться.
Произношу вроде как Степановой, а заодно желаю того же и Султанову.
Рано я поверила его словам.
Ох, рано.
Эх, Машка, как была умной, но дурой, так и осталась. Ничему жизнь не учит. Костерю себя почем зря, пока продвигаюсь к выходу.
– Марь Дмитриевна, погоди! Ты меня забыла, – несется вслед жалобный вопль Соколова среднего, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как парень улепетывает от уже протянувшей к нему загребущие лапки Степановой.
Краем глаза цепляю Сулеймана, хмуро смотрящего на меня, и отрицательно качаю головой: «Не подходи!», когда он делает попытку приблизиться.
– Что ты там предлагал, Павел Егорович? – беру друга под руку, резво шагая в гардероб. – В кафе посидеть? А пойдем. Заодно про свою студенческую разгульную жизнь поведаешь. Только сначала ко мне домой заскочим. Семена надо накормить, а то голодный парень сидит… Да не ржи ты так, это кот, а не мужик… Точнее, он тоже мужик, но не мой. Блин, кот не мой. Он временный… Говорю же, не ржи, зараза…
Несу всякую чушь, только бы переключиться.
Только бы забыться… и забыть.
И Пашка, как настоящий друг, помогает. Не задает неудобных вопросов, зато веселыми байками об институтской и общажной жизни заваливает по самую макушку.
Глава 19
Ну кто бы сомневался, что Султанов так просто сдастся и отвалит.
Конечно же, не я.
Потому еще в субботу вношу этого муд…жчину в черный список на телефоне и отключаю домофон, заранее предупредив родителей, что уезжаю с друзьями за город. И целых два дня с каким-то стервозным, совсем несвойственным мне воодушевлением наблюдаю, как всплывают и гаснут сообщения о непринятых спам-звонках.
– Иди к черту, папочка, – шиплю всякий раз, отмечая краем глаза вспыхнувший экран.