Суеверие
Шрифт:
— Любой трезвомыслящий человек на вашем месте тоже побаивался, — сказал Сэм, стараясь скрыть нетерпение.
Казалось, дверь чем-то завалена с той стороны, потому что Ральф не мог открыть ее полностью. Войдя вслед за ним, Сэм увидел одежную вешалку на полу.
— Это было первое, что случилось. Грохот от ее падения разбудил нас.
Сэм кивнул с таким видом, будто такие детали его мало интересовали.
— Расскажите мне об этой женщине, — сказал он. — Опишите ее. — Ральф выполнил просьбу, и Сэм мрачно слушал его. Когда Казабон замолчал, он снова кивнул. — Это она. Джоанна тоже
Ральф покачал головой.
— Не тогда. Когда Джоанна вошла в гостиную, женщины там уже не было. Мы подумали, что она только что убежала. Но потом, когда все это началось... — он искоса посмотрел на Сэма, словно не был способен или стыдился взглянуть ему прямо в глаза. — Она — призрак, не так ли?
— Если бы я знал точно, я бы сказал вам. Но я не знаю.
Ральф снова посмотрел на него, на сей раз более прямо, будто пытался решить, говорит ли Сэм правду. Впрочем, к какому бы решению он ни пришел, он оставил его при себе.
— Проходите сюда, — сказал он, и зашагал к гостиной. — Вам стоит на это взглянуть.
На пороге Казабон замер и, бормоча ругательства, уставился на то, что открылось его взгляду.
Сэм заглянул мимо него в комнату и увидел картину полного разорения. Стулья и столы были опрокинуты, лампы, вырванные из гнезд, висели на проводах; все вазы и статуэтки были разбиты, рама картины — разбита. Даже ковер и покрытие пола были разорваны в нескольких местах, и выглядывали голые половицы.
— Когда мы уехали, все было не так, — сказал Ральф. — Разбилось только большое зеркало, которое висело над камином. Мы видели, как оно поднялось в воздух и полетело через всю комнату. — Он показал рукой. — Вот здесь оно упало. Но все остальное... — Он развел руками в беспомощном непонимании.
— Вы сказали «не тогда», когда я спросил, видела ли Джоанна эту женщину, — напомнил Сэм. — Это значит, что она видела ее позже?
— Она видела что-то в зеркале. Она вошла в комнату и через мое плечо увидела там отражение женщины. Я повернулся, но было поздно, зеркало уже летело через гостиную.
— Она описала вам женщину?
Ральф кивнул.
— Это была та же самая женщина, которой я открыл дверь. — Он ждал, что Сэм что-нибудь скажет, но тот был погружен в свои мысли и промолчал. — Наверху тоже есть кое-что, на что вам надо бы посмотреть, — он повел Сэма к лестнице, по дороге рассказывая: — Мы вернулись в спальню, чтобы собрать вещи и вместе уехать. Я услышал грохот в моем кабинете и спустился вниз посмотреть. Мой стол был перевернут, все бумаги разбросаны. Я не хотел надолго оставлять Джоанну одну и вернулся буквально через пару минут. Когда я поднялся, она выходила из ванной. Она шаталась и была до смерти перепугана. Она сказала, что ее заперли в ванной, и что-то стучало и царапало по стенам. А потом появилась эта надпись, и если она еще там...
Сэм обратил внимание, что все лампы горят — свидетельство паники, охватившей в те ранние часы Казабона и его жену. Он прошел вслед за Ральфом в ванную и увидел неровную надпись на зеркале.
Сэм подошел ближе и коснулся пальцами стеклянной поверхности.
— Надпись сделана сзади, на амальгаме, — произнес Ральф. — Только это невозможно сделать.
Сэм
— Не старайтесь, не открывается, — пояснил Ральф. — Позади ничего нет. Зеркало вделано в стену.
Сэм повернулся к нему:
— Ваша жена не пострадала, когда это произошло?
Вопрос вызвал у Ральфа горький смешок:
— Если из понятия «пострадала» вы исключаете испуг, то нет, она не получила вреда. Но моя жена беременна, доктор Таун. Я не знаю, как это отразится на ней и ребенке. Одно могу сказать — она ни при каких условиях не желает больше входить в этот дом.
Сэм осмотрел все углы и предметы в ванной, словно искал что-то, чего до сих пор не заметил.
Ральф наблюдал за ним какое-то время, а потом с оттенком раздражения поинтересовался:
— Послушайте, Таун, вы собираетесь сказать мне, что происходит? Кто эта женщина?
Сэм поглядел на него так, словно забыл о его присутствии, и прошел мимо него назад в спальню.
— Во имя всего святого, что происходит? — настойчиво спросил Ральф, идя за ним следом. — И что, черт возьми, означает это «ПОМОГИТЕ»? — Они встали напротив друг друга: Сэм с руками в карманах, ссутуливший плечи — и Ральф, ждущий ответа. — Она — что-то вроде призрака, так? И она... — он споткнулся на слове, будто сам не мог поверить в то, что говорит, — преследует нас!
Сэм по-прежнему молчал.
— Скажите хоть что-нибудь, ради Христа!
— Я полагаю, — медленно произнес Сэм, — что призрак — столь же подходящее слово, как любое другое.
— Какая связь между этим призраком и Джоанной? Почему он — то есть, она — взяла себе имя моей жены?
Сэм снова посмотрел на него долгим взглядом и слегка пожал плечами.
— Я не могу этого объяснить.
— А вы попробуйте, — Ральф шагнул вперед. Гнев, который был спутником его страха, начинал проявляться не только в голосе Казабона, но и в движениях. Он был, возможно, бессознательно, готов начать драку. — Мне кажется, вы задолжали мне объяснение. Все это началось с вашего вчерашнего прихода ко мне...
Сэм покачал головой:
— Нет, это началось не там...
— Тогда, где, черт возьми?
— Если бы я мог сказать вам, я бы сказал. Но я не могу.
— Не можете? Или не хотите? — Ральф разглядывал Сэма с открытой враждебностью. — У меня большое впечатление, что вы что-то скрываете, и меня это уже порядком утомило.
Сэм вынул руку из кармана и выставил ее перед собой ладонью вперед. Он видел, что Ральф на грани срыва, и хотел успокоить его.
— Я могу только сказать, что не меньше вашего хотел бы во всем разобраться.
Он увидел, как сузились глаза Ральфа, — Казабон, возможно, хотел поверить ему, но еще не был способен.
— Это, случайно, не имеет какого-то отношения к Адаму Виатту? — спросил Ральф. — К тому, о котором вы спрашивали вчера вечером?
Сэм кивнул:
— Да, это имеет отношение к Адаму Виатту.
— Какое?
— Видите ли... Все, что я скажу, прозвучит как бред сумасшедшего. Вы просто должны с этим смириться и постараться поверить. Не будет никакого смысла в моей попытке что-то вам объяснить, если в ответ на это вы скажете только, что я лгун или шизофреник.