Суеверие
Шрифт:
— Я так счастлива, — прошептала она. — Я знала, что ты придешь. Теперь нам больше нечего бояться.
Притянув ее к себе, он почувствовал округлость ее груди, изгиб ее живота и бедер, влажность ее кожи. Он мог ее чувствовать, но не мог видеть. И понимал, что танец линий и контуров, мелькавших в темноте, когда они занимались любовью, был плодом его воображения, создавшего мысленные образы на основании физического соприкосновения их тел.
— Я хочу тебя видеть, — сказал он. — Мне нужно.
— Я знаю, — ее голос был мягким, как будто она ласково улыбалась, когда произносила эти слова. Она провела
Сэм повернулся туда, где, как он помнил, у кровати стояла лампа. Он нашел выключатель, но, сам не понимая почему, не решался его повернуть.
— Не бойся, — сказала она.
Он повернул выключатель.
Как взрыв, сверкнула жгучая вспышка света. Но хуже боли, которая опалила его глаза, был мучительный, захлебывающийся рев — адский рев, всепоглощающий, оглушительный рев прожег его мозг.
Сэм не знал, сколько это продолжалось, но когда исчезла белизна ослепления и тишина постепенно вернулась, вместе с ней явилась странная опустошенность и отсутствие ощущения своего тела.
Откуда-то донесся вой боли и страха. Сэм знал, что это его голос — но теперь он, казалось, больше не принадлежал ему.
Она снова заговорила, уверенно и спокойно, словно знала, что это случится и готова была вести его дальше:
— Все хорошо, милый... Не бойся. Теперь тебе ничто не грозит...
В гневе и изумлении он выкрикнул:
— Я ничего не вижу! Где я?
Ощущение тела вернулось — резко, как это бывает после острого шока. Но это не было больно, он просто почувствовал, что стоит на ногах, вытянув перед собой руки, как слепой в поисках невидимых.
Опять он услышал ее голос — так близко, будто он звучал у него в голове:
— Пойдем... Пойдем со мной...
Он почувствовал ее руку на своем запястье — касание столь легкое, словно его вообще не было. Он сделал несколько шагов, и вдруг земля ушла у него из-под ног.
Но он не упал. Просто дом, город и весь окружающий мир внезапно распахнулись в космос. Он почувствовал, что летит, влекомый вверх таинственной, могучей и всеобъемлющей силой. Он знал, что она рядом с ним, но не мог бы сказать, откуда он это знает.
Потом его посетила мысль, что она не рядом, а в некотором роде стала частью его. Эта мысль показалась ему такой очевидной, что он не подвергал это сомнению и не задавался вопросом, как это может быть и куда они направляются.
Он просто решил — пусть все идет как идет; он несся куда-то, и казалось, что так будет вечно...
Глава 59
До полудня Ральф Казабон пытался дозвониться к себе домой, но безуспешно. В первый день он решил не мешать Сэму нести его странную вахту, но на второй стал все чаще задумываться о том, что там происходит, и в конце концов уже не мог сосредоточиться ни на чем другом.
Тем не менее, он позвонил только после завтрака; все утро Ральф осматривал квартиры, которые сдавались в аренду. Пока не нашлось ничего, что подходило бы Джоанне и ему самому, но спешить было некуда: она жила у родителей, и он обещал приехать к ней вечером. Он предложил ей устроить себе небольшой праздник, улететь куда-нибудь к солнцу и оставить позади все ночные кошмары. Джоанне понравилась эта идея, и они договорились обсудить ее за обедом.
Таким
Ральф долго звонил в звонок, прежде чем вынуть из кармана вторые ключи и вставить их в замочную скважину. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, и открыл дверь.
Вешалка по-прежнему валялась там же, где и два дня назад, и ему пришлось протискиваться в дверь боком. Едва оказавшись в коридоре, Ральф увидел Сэма Тауна.
Его обнаженное тело лежало лицом вниз на ступеньках лестницы. Руки были раскинуты, словно в попытке остановить падение, а шея искривлена под углом, который не оставлял сомнений в том, что он мертв. Глаза мертвеца были открыты, словно Сэм потрясенно смотрел на лужу собственной крови, застывшей на полу, — темно-красное пятно, которое казалось почти черным в исчезающем свете позднего солнца над Манхэттеном.
Эпилог
— Если я не вернусь туда, — сказала она, — эта история будет преследовать меня до конца жизни, а я не хочу. Я должна хотя бы раз пройти по дому, и тогда с этим будет покончено. Экзорцизм.
Ральф пытался ее отговорить, но она была непреклонна. Разговор происходил через десять дней после гибели Сэма. Из Бостона приехал один из братьев Сэма — Ральф его встретил — который должен был позаботиться о том, чтобы тело было отправлено на полуостров Кейп-Код, где находилось фамильное кладбище Таунов. Было признано, что смерть произошла в результате несчастного случая, а тот факт, что Сэм упал с лестницы, когда пытался установить, действительно ли этот дом посещался привидением, не вызвал интереса у городских властей. Даже если предположить, что Сэма столкнули, закон не мог возбудить судебное преследование призрака или другого бесплотного духа.
Единственная, что оставалось решить Ральфу, — что делать с рукописью, которую он обнаружил на столе у себя в кабинете. Он нашел ее уже после того, как труп унесли. Он отвез рукопись в отель и, сообщив по телефону Джоанне трагическую новость, прочел ее. Он перечитал рукопись дважды, а потом еще раз, прежде чем мужественно признался себе, что должен принять какое-то решение. Но сразу делать этого не стал и, положив рукопись в конверт, убрал его в гостиничный сейф гостиницы.
Там она лежала несколько дней, пока не были завершены все формальности. Даже когда из университета приехала Пэгги О'Донован, желая увидеть место, где умер Сэм, Ральф не сказал ей о рукописи. Шли дни, но ничто не говорило о том, что в доме по-прежнему творится что-то сверхъестественное, и Ральф все больше склонялся к мысли, что говорить о ней вообще никому не стоит.