Судьба

Ш. Наталья

– Сколько раз я предупреждал тебя на счет кокса? – сдерживая ярость, клокочущую во мне, сквозь зубы цежу я.

– Отпусти меня! – кричит эта сука, хватая мои руки, ее полотенце летит на пол. Впивается в меня ногтями, но я не отпускаю.

– Сколько раз?! – не выдерживаю я, повышая голос, кричу ей в лицо. – Отвечай, иначе я тебя придушу! – моя рука еще сильнее сжимает ее шею.

– Три, – хрипит она. – Три раза. Отпусти, – ослабляю хватку, но не отпускаю.

– Правильно,

три. Но ты, как вижу, возомнила себя бессмертной, – отпускаю ее шею, боясь и вправду придушить. Обхватываю ее скулы, сдавливаю, она морщится от боли.

– Убери свои руки! Не смей меня трогать! – кричит эта тварь, пытаясь вырваться. Елена отворачивается, хватаю ее за волосы, тяну на себя. Поворачиваю лицо к себе. Внутри все клокочет от злости и ярости.

– Значит так, милая! Повторяю четвертый раз. И последний! Еще раз я замечу, что ты держишь кокс или употребляешь его в пределах километра от моего сына, сам лично заставлю вынюхать тебя такую дозу, что ты больше не вернешься на эту землю! Поняла меня, тварь?! – она молчит, дергается, пытаясь меня ударить, машет руками. Натягиваю ее волосы еще сильнее, Елена визжит от боли. – Отвечай, сука!

– Да! – кричит она. Меня трясет от ярости, перед глазами стоит пелена.

– Что да?!

– Да, я тебя поняла! – визжит она. Резко отпускаю ее. Она падает на пол. Хочется наказать, унизить ее, показать ей место.

– Ты, гребаный ублюдок! Ты вырвал мне волосы и чуть не придушил меня! – кричит эта тварь, поднимаясь с пола. Делаю резкий шаг в ее сторону. Елена отпрыгивает от меня как от огня.

– Не смей меня трогать, я буду кричать!

– Можешь кричать сколько угодно. Мы в доме одни, – злорадно усмехаюсь ей в ответ. – А лучше вообще заткнись, пока я тебя не убил! – Оденься! – бросаю пренебрежительный взгляд на ее голое тело.

– Я не нюхаю кокс. Это пакетик остался еще с пошлого раза, он завалялся в моей сумке. Сегодня я нашла, хотела выкинуть, – оправдывается Елена, надевая свой халат. Хватаю ее за предплечье, тащу к креслу, толкаю, вынуждая сесть. Пододвигаю стоящий рядом стул. Сажусь с ней лицом к лицу. Беру очередную сигарету, не прикуриваю, просто кручу в зубах, щелкая зажигалкой. Елена тянется к пачке сигарет, которую я бросил на стоящий рядом с нами столик. Щелкаю зажигалкой, подношу к ней, она поднимает на меня свои серые глаза, медлит, но прикуривает.

– Интересно, что скажет Сокол, если вдруг узнает что его обожаемая идеальная дочка - законченная наркоманка? – уже спокойнее бросаю ей.

– Он тебе не поверит!– самоуверенно говорит она. – И я - не наркоманка, сколько можно тебе повторять! Если я несколько раз пробовала кокс, это еще не значит что я – наркоманка!

– А кто сказал, что это я ему поведаю твои маленькие грязные тайны? – все-таки прикуриваю свою сигарету. Выпускаю дым ей в лицо. – Я сделаю так, что твой дилер сам к нему придет и расскажет, сколько раз в неделю ты у него покупаешь эту дрянь. А зная твоего отца, он все ему расскажет, даже то, чего не было, – злорадно улыбаюсь. Елена знает, о чем я говорю, кому, как ни ей знать, на что способен Сокол.

Но надо сказать, что я блефую. Я не знаю ее дилера и, тем-более, что и сколько раз в неделю она у него берет. Но мне не составит труда это выяснить, если я захочу. Елена ведется на мой блеф, широко распахивает глаза, бледнеет от испуга или от злости.

– Ты не посмеешь! – нервно визжит она. Да! Я добился цели. Она испугалась. Несмотря на то, что Елена - единственная дочь Сокола, если он узнает, пощады не будет. Не убьет, конечно, но воспитает в ней стойкое отвращение к наркотикам на всю ее оставшуюся жизнь. Сокол хоть и не святой, но наркотики, так же как и я, мягко говоря, не любит. Он много чем занимался в своей жизни, но наркотой - никогда. У него свои стойкие устои и неприязнь к наркоте, за что я его уважаю.

– Что ты хочешь от меня, Роберт?

– Я хотел бы, чтобы ты навсегда исчезла из моей жизни. Но это уже невозможно. Ты - мать моего сына, – встаю со стула, выхожу из комнаты, спускаюсь вниз в гостиную. Подхожу к бару, наливаю себе немного коньяка. Медленно пью, смотря в панорамное окно. Елена спускается вниз. Я слышу, как она тоже подходит к бару, звенит бокалами. Мне не надо оборачиваться, я знаю, что она пьет только красное вино.

– Скажи мне, Елена, что за цирк вы с Натальей сегодня устроили? – продолжая смотреть на заснеженной двор, говорю я. Мне надо успокоиться и попробовать хоть раз поговорить с ней нормально.

– Ах, вот в чем причина твоей ярости. Испугался за свою маленькую шлюшку? – с усмешкой произносит эта тварь. Закрываю глаза. Если я сейчас сорвусь и опять начну ее учить правильно со мной разговаривать, то никакого спокойного диалога у нас уже не получится. Но эта сука никак не унимается. – Я вот не пойму, почему ты еще с ней? – начинаю считать про себя, чтобы успокоится и не сорваться.

Раз.

– Так долго ты еще ни с одной шлюхой не задерживался.

Два.

– Интересно, что же она такого вытворяет в постели, что ты до сих пор с ней?

Три.

– Может, я могу лучше?

Четыре.

Ты таскаешься за ней уже сколько? Месяц? Полтора?

Пять.

– Раньше твой рекорд был меньше недели.

Шесть.

– Да и взять с нее вроде как нечего - кроме захудалого кафе у нее нет ничего.

Семь.

– А ты уже знаешь, что эта Лиза - ненормальная дура и она даже в психушке два месяца лежала? – восемь, девять, ДЕСЯТЬ!!! Резко разворачиваюсь, подлетаю к Елене. Она делает вид, что не боится меня, спокойно сидит на барном стуле медленно попивает вино. Но глазенки то бегают, выдавая ее.

– Не смей, слышишь, не смей вообще говорить о ней. Если я еще раз услышу, что из твоего грязного рта вылетело ее имя - я за себя не ручаюсь. И если ты хоть как-то еще раз попробуешь ей навредить, я тебя убью, тварь. Ясно тебе?!