Судьба

Ш. Наталья

– Не маленькая. А ведешь себя как будто тебе пять лет, – она вообще отворачивается от меня. С шумом кидаю вилку в тарелку.

– Лиза, посмотри на меня! – мой тон заставляет ее повернуться и посмотреть мне в глаза.

– Елизавета, прекрати думать. Я прямо слышу, как в твоей голове вертятся шестеренки. Все хорошо! Забудь про утренний инцидент. Вчера ты сказала, что доверяешь мне.

– Я доверяю, но …

– Никаких но. Малышка, я больше не допущу, чтобы подобное повторилось. Я согласен, это - моя вина. Я должен был все предугадать. Я должен быть на шаг впереди.

Я никому не позволю тебя обидеть. Ты веришь мне? – Лиза вздыхает. Осматривает мое лицо. Протягивает руку, кладет ее поверх моей.

– Да, я верю, – тихо говорит она. По телу разливается тепло. Она мне верит, и теперь я не имею права ее подвести. Переворачиваю наши руки и теперь уже моя рука поверх ее. Лиза смотрит на наши сцепленные ладони. Слегка улыбается.

– Вот и хорошо, – беру опять вилку, подношу к ней.
– А теперь - ешь.

– Ты не исправим, - усмехается она. Но все же открывает ротик. Скармливаю ей все, что лежит на ее тарелке. Заставляю выпить сок. Вот так- то лучше.

– Спасибо, малышка, все было очень вкусно, – подхожу к ней. Поднимаю с места, целую ее щечки.

– Я передам Ваши благодарности повару, – улыбается она. Мне пора идти. Очень неохота покидать ее. Но время пришло.

– Проводите меня, Елизавета Андреевна, мне пора, у меня очень много дел, - моя девочка провожает меня до главного входа. Хочу ее поцеловать, но она неожиданно отворачивается, подставляя мне свою щеку. А это еще что такое? Целую ее в щечку. Обхватываю ее лицо, поворачиваю, к себе, заставляя смотреть в глаза.

– Что это было?!

– Роберт, на нас смотрят люди, – тихо говорит она.

– И? Пусть смотрят.

– Это неудобно и неправильно. Татьяна уже и так на меня странно смотрит. Представляю, о чем они шепчутся за моей спиной.

– Елизавета. Какое тебе дело до того, о чем они шепчутся и что думают? Это - твоя жизнь. Ты не должна обращать внимание на то, что скажут люди. Лично мне глубоко наплевать на их мнение. Я всегда делаю то, что хочу. А сейчас я хочу, чтобы ты меня поцеловала! – Лиза хмурится, прикусывает губки, смотрит на меня своими красивыми глазками. – Ну, я жду! Поцелуй меня сама, малышка, – она медлит, оглядывается по сторонам, нерешительно тянется ко мне. Я стою на месте, не помогая ей. Просто хочу, чтобы она это сделала сама. И все же, ее теплые губы касаются моих. Она нежно целует меня, замирает, ждет моих ответных действий, но я замер.

– Давай, малышка, поцелуй меня по-настоящему, – шепчу ей в губы. Она отзывается, целует. Так сладко целует. Перехватываю инициативу, крепче прижимаю ее к себе.

– Вот так, – говорю ей, прерывая поцелуй. – Не смей никогда мне отказывать. Это еще одно правило, – Елизавета закатывает глаза.

– Так много правил, - говорит она. Ничего не отвечаю, целую ее прекрасный носик.

– Пока, - с трудом отрываюсь от нее, выхожу на улицу, вдыхаю морозный воздух, направляюсь к машине. Сажусь за руль, оборачиваюсь на кафе, моя девочка смотрит в окно, провожает меня грустными глазками. Хочется вернуться, стереть ее печальный взгляд, заставить забыть весь мир, чтобы смотрела на меня и видела только мои глаза. Стать центром ее вселенной. Стать ее миром. Поднимаю руку, машу ей, она машет мне в ответ, отворачивается от окна и уходит.

Выворачиваю со стоянки, набираю номер Ирины Александровны. Спрашиваю у нее, где в данный момент находится мой сын. Итак, хорошо, их нет дома. Мой сын на занятиях, потом у него бассейн.

Еще два-три часа их не будет дома. То, что надо. А вот в том, что Елена дома я ни на грамм не сомневаюсь. На часах полдень, она еще спит или только проснулась. Раньше обеда она ни разу в жизни не поднималась с постели. Ей не знакомы ранние подъемы. Еще бы, за свои двадцать восемь лет она ни одного дня не работала. А зачем? Ее папочка обеспечил ей безбедную, беззаботную жизнь.

Подъезжаю к воротам. А вот и дом, «милый дом», век бы его не видел. Ненавижу этот чертов дом. И сына бы своего забрал отсюда. Надеюсь скоро так и будет. Паркуюсь возле ворот, глушу мотор. Открываю бардачок. Вот и ключи, которыми я давно не пользовался. Вытаскиваю связку ключей, кручу их в руках, прикуриваю сигарету, смотрю на дом. Пора идти. Глубоко вдыхаю: надо быть предельно спокойным и постараться не придушить ее. Выхожу из машины, выкидываю едва прикуренную сигарету. Подхожу к воротам, открываю своими ключами, спешно подхожу к дому, двери не заперты. Прохожу в идеально стерильное помещение. Еще бы, на Елену трудятся две домработницы. В доме полная тишина. Эта сука еще спит. Поднимаюсь на второй этаж, не могу просто так пройти мимо комнаты моего сына. Чуть приоткрываю дверь, осматриваю комнату, здесь все по-прежнему: теплые тона в оформлении, детская мебель, кровать в виде большой машины, которую мы выбирали вместе с ним. Пожалуй, это - самая теплая комната в этом бездушном доме. Закрываю дверь иду в комнату Елены.

В нашей бывшей комнате, а теперь только в комнате Елены, как всегда полумрак. Плотные темно-синие шторы наглухо задернуты. Слышу звук льющейся воды из ванной. Елена в душе. Подхожу к окну, отдергиваю шторы, впуская в комнату солнечный свет. Оглядываюсь по сторонам. Я прав, Елена только встала. Ее нижнее белье и халат валяются на полу, возле кровати. Замечаю на ее туалетном столике кокс. Прекрасно! Вот же тварь! Она уже делает это дома. В одном помещении, где находится ее сын! Подхожу к столику, беру пакетик. Сажусь в кресло, стоящее возле окна спиной к двери, ведущей ванну. Жду, покручивая пакетик в руках. Эта тварь слишком долго моется. Настолько долго, что вся моя собранность и спокойствие тает с каждой секундой ожидания. Подавляю в себе желание ворваться к ней в ванну и вытащить ее оттуда за волосы. Прикуриваю очередную сигарету, делаю настолько глубокую затяжку, что сигаретный дым обжигает мне легкие. Черт, я стал очень много курить.

Слышу, как дверь ванной открывается и тихие шаги Елены. Она останавливается. Я затылком чувствую ее взгляд. Тишина. Но я слышу ее тяжелые вздохи, потом они замирают, кажется, она вообще перестала дышать. Эта тварь меня боится, я кожей ощущаю ее страх. И правильно делает! Сегодня ей есть, чего опасаться.

Слышу, как она медленно приближается ко мне. Подходит вплотную к креслу, опять замирает. Нерешительно, медленно, опускает руки мне на плечи.

– Привет, милый, - притворно сладким голосом щебечет она. – Я не ожидала тебя, зачем пришел? Не уж то соскучился? – Ведет руками по моим плечам, спускает руки ниже на грудь, поглаживая ее.

– Очень сильно соскучился! – тихо, спокойно, бесцветным тоном говорю я. Руки Елены застывают на месте, чем вызывают мою злую усмешку. Она хорошо знает этот тон. Знает, что ничего хорошего он ей не сулит. Покручиваю пакетик кокса в руках. Естественно, Елена его замечает, но молчит. Похоже, ее парализовало. После того, что она сотворила сегодня с утра, она что, действительно меня не ожидала? Резко поднимаюсь с кресла. Елена отступает. На ней одно полотенце, которое она придерживает руками. Медленно надвигаюсь на нее. Она отступает до тех пор, пока не натыкается на шкаф. Посматривает в сторону двери. Но ей до нее не добраться. Пути к отступлению закрыты. И в доме мы совершенно одни. Подхожу к ней вплотную, Елена сглатывает. Хватаю за шею, немного сжимаю.