Судьба

Бенедикт Барбара

Ика знала, что Дафна находится рядом? Каждый раз, когда он рассказывал о своих снах или спрашивал о прошлом, она сознательно утаивала от него правду?

— Это она все сделала, — кричала Дафна, влекомая стражами к самой дальней клетке. — Кто еще знал, что я дочь Геркона? Из-за Ики меня отдают Минотавру.

Язон с силой сжал прутья решетки. Одно дело предать его — врага ее царя, но зачем же наказывать Дафну?

Царевну бросили в клетку. Лежа в грязи, она продолжала хныкать.

— Глупая женщина, — пробормотал Дамос.

Язон

отвел взгляд, обуреваемый сомнениями. Он любил Дафну и обещал защищать ее, почему же сейчас он смотрит на нее с сомнением? Он невольно сравнивал ее с другой: его Ика никогда бы так не унижалась.

Но нет, глупости. Как он может знать, что бы делала Дори, если он сомневается в ее правдивости. Даже ее имя было обманом. Не Дори, а Ика забрала все, что у него оставалось: его веру, гордость, даже любовь. Когда-то Дафна пробуждала в нем любовь, а не жалость. Будь проклята Ика — зачем она его дурачила?

— Не плачь, пожалуйста, — сказал Язон царевне, пытаясь вновь пробудить в себе прежние чувства к ней. Он видел, что нужен Дафне. — Я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя.

Царевна подняла грязное от слез лицо.

— Ведь ты приказал Ике защищать меня, — засмеялась она, повысив голос. — Ты взял с нее клятву.

Клятвопреступление еще больше усугубляло вину Ики.

— Я здесь, — сказал он твердо, скрывая горечь обиды. — Я теперь сам прослежу за тобой. — Но он понимал, что эти слова ничего не значат. Что он мог сделать, оставаясь в клетке?

Тем не менее Дафна подползла к решетке и поднялась.

— О, Язон, ты по-прежнему любишь меня? — спросила она. — Ты обещаешь быть моим супругом?

Он постарался вспомнить тот день, когда они были помолвлены, но перед глазами стоял только узел-бабочка, сделанный для Дори. Как аккуратно он старался связать его! Но он не заметил узелка, когда она танцевала на арене.

Дафна ждала ответа, но в это время к клеткам вновь подошли воины.

На этот раз их было семеро. Один из них указывал на пленников, а другие открывали клетки и выводили их. Тезей спросил их, что они задумали.

— Мы подбираем первую партию людей для Минотавра. Может, ты тоже хочешь прогуляться с ними, если такой любопытный?

Тезей широко улыбнулся.

— Забирайте меня. Это моя судьба.

Командир кивнул головой, отдавая приказ вытащить этого храбреца из его клетки.

— Да, кстати, — добавил он. — Не забудьте о женщине. Царь особенно настаивал на царевне Дафне.

Она заголосила еще до того, как солдаты подошли и стали вытаскивать ее из клетки.

— Ты должен помочь мне! Если ты любишь меня, ради богов, Язон, сделай что-нибудь! — громко вопила царевна, когда ее, упирающуюся, волокли мимо Язона.

Язон кричал и требовал ее освобождения даже тогда, когда солдаты и их пленники скрылись из виду. Устав от бесполезной ярости, он опустился на тюфяк. Дамос прав. С самого начала Ика лгала ему. Как хитро и холодно она все рассчитала — он умрет не героем.

«Дайте мне

последнюю попытку, — просил он богов, — и я отплачу ей как следует».

Минос нетерпеливо расхаживал по своей комнате. Все происходит, как и задумано, но слишком медленно. Он хотел эту бычью танцовщицу, и прямо сейчас. Ведь он царь. Почему ему нужно ждать до завтра?

Минос остановился и вспомнил ее лицо — такое свежее и невинное, — когда он пообещал ей вознаграждение. Такие ему нравились — наивные и доверчивые. Он мечтал о чистой и незапятнанной девушке, а не о шлюхе вроде Дафны.

Царь снова заходил по комнате. Как смела его любовница обманывать его? Слава богам за ревность Пасифаи, хотя его жена в большинстве случаев бесполезна, на этот раз она сообщила нужные сведения. Минос меньше всего хотел разделить ложе с дочерью Геркона.

И чтобы избавиться от нее, он отдал приказ отправить ее в лабиринт вместе с афинянами. Конечно же, приказ тайный, он ведь не хочет, чтобы молоденькая танцовщица узнала об этом. Слишком рано ей узнавать.

Завтра танцовщица посвятит Танец Посейдону. Касательно ее у Миноса были планы, и в эти планы не входило давать кому бы то ни было свободу.

Он удивит ее, что точно, то точно.

19

Туза стоял за закрытой дверью комнаты Наоры и размышлял, что ему теперь делать. Ему не понравилось, как главная жрица выпроводила его, решив что-то тайно обсудить с Икой. Может, он напрасно доверился Наоре? Рассказать ли все покровителю или подождать здесь и удостовериться, что с Дори все в порядке?

Наконец дверь открылась. Схоронясь в темном проеме, Туза заметил, как из нее вышла одна из жриц. Она осмотрелась и махнула рукой кому-то внутри. Вышли другие жрицы и после них Наора; она несла свечу, лицо ее было торжественным. За ней шло еще несколько жриц, и среди них — Дори. Заключал шествие первосвященник Сарпедон.

Их таинственный вид насторожил Тузу. Решив не упускать из виду Дори, он последовал за ними, прячась в темных переходах.

Возле входа в подземные помещения к ним присоединился Дедал, они с Наорой о чем-то пошептались. Царский строитель с неохотой сопровождал их, и его беспокойство передалось Тузе. Следя за процессией, Туза окончательно уверился, что они задумали что-то нехорошее.

Было заметно, что Дори находится в полусонном состоянии, она все время спотыкалась и один раз чуть не упала, но Сарпедон успел подхватить ее. Оставшийся путь первосвященник нес ее на руках.

Их цель была недалеко. Когда они остановились перед массивной железной дверью с ужасными рельефными изображениями, у Тузы пересохло в горле.

— Что вы делаете? — закричал он, забыв о том, что ему нужно прятаться.

Все одновременно повернулись к нему, на их лицах отразились страх и чувство вины. Они столпились вокруг Сарпедона и Дори.