Судьба
Шрифт:
Стуча копытом, он переводил взгляд то на неподвижную фигуру Челиоса, то на Ику. В его глазах горело слепое, безрассудное желание убить, доказать, что они смертны.
Ее колени подгибались: было ясно, что бык собирается сделать еще один выпад. Ика медленно встала, стараясь не смотреть больше на Челиоса. Угловым зрением она видела, что другие танцоры уносят главного прыгуна в безопасное место; пока все были заняты этим делом, и она осталась наедине с быком.
Вдруг бык фыркнул, привлекая внимание к себе; глаза его вызывающе сверкнули. Это невозможно, но неужели
Ика вспомнила, как Челиос поддался беспокойству и страху. «Всем людям нужны свои боги, особенно в тяжелых испытаниях», — говорил ей Дамос. Она по привычке попыталась дотронуться до своего амулета, но вспомнила, что он до сих пор находится у Тезея. Холодок пробежал у нее по спине — трезубец выглядел так одиноко и не к месту. Туза предупреждал, что на Крите Танец принадлежит богине.
В доказательство подул освежающий ветерок.
«Прости, отец», — произнесла она про себя, подойдя к трезубцу. Не замечая, что на нее пристально смотрит толпа, Ика выдернула символ Посейдона из земли и отшвырнула его в сторону.
— Арена принадлежит только одному божеству, — услышала она свой голос. — Здесь мы танцуем только во имя Матери Земли.
Воцарилась мертвая тишина. Все мужчины, женщины и дети затаили дыхание. Даже Минос подался вперед. Его челюсть отвисла.
Один лишь бык, казалось, не удивился. Он косо и злобно глядел на нее. Ей почудилось, что он шепчет: «Идем. Танцуй со мной».
Ике страстно захотелось убежать, но она стояла на месте.
— Давай, зверь, — прокричала девушка на всю арену. — Делай, что хочешь. Богиня не допустит моего поражения.
Бык медленно двинулся, затем убыстрил движение и наконец застучал копытами по земле, издавая звук, подобный грому Зевса. В последнее мгновение Ика увернулась от него, ее только обдало вонью звериного тела. Он пролетел мимо, но развернулся и приготовился к следующей атаке. «Давай потанцуем, — продолжал он дразнить ее. — Давай спляшем танец смерти».
Опять послышался стук копыт, отдававшийся эхом в ее сердце. Она снова в роще, завороженная звуками флейты. Она в священном зале, очарованная поцелуями змей. «Танцевать — значит любить, — шептал чей-то голос. — А любить — значит умирать».
Ика внезапно очнулась и поняла, что бык хочет отвлечь ее внимание. Загипнотизировав ее, он может поработить ее волю, как он раньше сделал это с Челиосом. Нет, никакой зверь не подчинит себе ее волю. И в любви, и в смерти она будет хозяйкой своих чувств.
Итак, Ика уже оценила повадки и размеры быка, теперь она не должна ошибиться. «Мать Земля благословила меня, — повторяла она упрямо, — ты не можешь причинить вред одному из ее детей».
Запахло свежим сеном. Ика глубоко вздохнула и почувствовала облегчение. Теперь она ощущала себя на равных со всеми стихиями — крепкой, как земля, легкой, как ветер. Она уверенно встретила яростный взгляд быка.
Он замешкался, засомневался в своих силах, будто стал постепенно догадываться, кто здесь хозяин, а кто вскоре будет отдан жертвенному ножу. Он все еще ярился напоказ толпе, но понимал свое бессилие.
Ика
Зверь будто услышал ее слова. Когда девушка подбежала и ухватилась за рога, такие гладкие и холодные, словно они принадлежали уже мертвому животному, бык резко поднял голову, придав ей дополнительный разгон. Она опустилась не на спину, как это часто делал Челиос и другие. Она пролетела высоко над быком и опустилась далеко позади, крепко встав на обе ноги.
Бык тяжело и неуклюже пошел в загон, погоняемый другими танцорами. Восторг придал Ике невиданную силу. Она простерла руки, вспомнив победный жест критян; ее тело было посредником — оно соединяло небо и землю.
Торжествующий покой пробежал по всему ее телу, и она поняла, что была права, будто Лара гордо и с достоинством положила ей на плечо свою руку.
Перед ней вырос Туза и вывел ее из мечтательного настроения. Внезапно Ика услышала крики толпы. Шум был оглушительным и восхищенным. Туза увлек ее в центр арены и предложил пройти по ней гордой поступью победителя.
Это было великолепное ощущение — испытывать восторг и поклонение толпы. Но к нему быстро привыкают и впадают в зависимость. «Бедный Челиос, — подумала она, внезапно погрустнев, — он, как и царица, пал жертвой своих собственных страстей. Минос обнаружил их слабости и использовал в своих целях».
Ика оглянулась — царь все еще пристально смотрел на нее. Он отрывисто отдал приказ одному из стражей и разгневанно покинул арену. Она повернулась к Тузе. Туза нахмурился.
Ика торопливо направилась к воротам, желая поскорее уйти. Дурные предчувствия не покидали ее. Сейчас она думала только о пещере, о Язоне и о том, когда они вдвоем покинут этот ужасный остров.
Ика не заметила, как путь ей преградили два стража.
— Царь требует, чтобы ты пришла к нему, — передали они зловещий приказ.
Замерев от страха, Язон наблюдал за тем, как Дори осталась наедине с быком. Он понимал, что его возлюбленная намерена сделать: отвлечь внимание зверя от пораженного товарища, но неужели она не видит, что бык охвачен только одним желанием — убивать?
И когда она, как голубь, легко и красиво, перепорхнула через страшного зверя, Язон подумал, что его сердце разорвется от гордости. Стоявшая в центре арены с поднятыми руками, она казалась необыкновенным существом, и он подумал, что недостоин ее любви.
И его голос был одним из самых громких среди приветствовавших ее торжественное шествие. Хорошо, что Туза предложил ей насладиться успехом, а то его Дори не сразу бы поняла, что заслужила восхищение публики.
Язон больше других удивился, когда Танец так неожиданно закончился и Дори побежала к выходу. Беспокойство переросло в страх. Поднявшись, чтобы последовать за ней, он заметил, что многие придворные также покидают арену.
В это мгновение он заметил златовласую красавицу возле царского трона.