Судьба
Шрифт:
Возвышаясь над ними, грек продолжал смотреть на царевну, не выказывая ни малейшего почтения. «Он достоин сразиться с моим отцом», — подумала Ариадна.
— Оставьте нас! — приказала она. — Мне нужно поговорить с этим пленником наедине.
— Но госпожа...
Она посмотрела на охранников испепеляющим взглядом, и они удалились.
— Я могу освободить тебя, — прошептала она по-гречески, когда охранники уже не могли их услышать, — если пообещаешь помочь мне бежать с этого острова.
— Осторожней, Язон, —
Язон даже не обернулся к нему, продолжая смотреть ей прямо в глаза.
— Сначала я должен узнать, где находится женщина по имени Ика.
Вопрос удивил Ариадну. Она вспомнила о Прорицательнице и о том, как та дразнила ее своим положением при дворе.
— Царская любовница?
Великан помрачнел.
— Говорят, она чем-то рассердила моего отца, — поспешила ответить Ариадна, — и ее послали в лабиринт.
Он посмотрел на старика.
— Я помогу тебе, но Дамос тоже должен быть освобожден.
Непонятно, чем может помочь ей этот старик?
— Я предлагаю сделку только тебе.
— Без Дамоса я не буду ничего делать.
Она поглядела назад через плечо и, чувствуя, что время проходит зря, ответила:
— Ну хорошо, только мы должны торопиться, а то и я попаду в лабиринт. Мне нужно убежать от гнева отца, и как можно дальше.
— Мессалона тебе подходит?
Ариадна почти ничего не помнила о маленьком царстве, которое когда-то атаковали войска ее отца.
— Почему именно Мессалона?
— Перед тобой ее законный царь, — гордо ответил старик. — Хотя, возможно, ты его знаешь как военачальника Язона.
Ариадна слышала об этом человеке и понимала, что отец его боялся и ненавидел. «Хорошо, — подумала она с улыбкой, — он годится для моего плана».
— Охранники, ко мне! — крикнула она. — Я хочу, чтобы этих пленников освободили немедленно.
Сознание медленно возвратилось к Ике, и она обнаружила себя в темном, извилистом туннеле со стенами из отесанного камня и земляным полом. От единственного факела было больше тени, чем света.
Она попыталась вспомнить, как попала сюда, но не смогла. Ика взяла факел в руки. Во рту пересохло, голова раскалывается. «Пей», — смогла она вспомнить слова Наоры, подносящей ей ко рту какой-то сосуд.
Ее опоили? Зачем?
При этих мыслях у нее закружилась голова, закололо в ногах и руках, она почувствовала легкую тошноту. Но на этот раз это не было преддверием ее видений — на нее обрушилось что-то тяжелое и задавило своей массой. Ика яростно вырывалась, но руки, удерживающие ее, сжимались все крепче. Руки были человеческими, но голова, насколько она могла различить, принадлежала быку. Огромному белому быку.
Она закричала: «Нет!» и услышала голос Лары. Он смешался с глухим мрачным смехом.
«Беги! — кричала Лара. — Убегай от этого чудовища!»
И тут,
Смутно она понимала, что видение было каким-то непоследовательным. Ее мать снова приказывала себе бежать от того, кто был человекобыком, но в этом было мало смысла. Минотавр не мог гнаться за нею, ведь Лара умерла, когда он был еще ребенком.
Впрочем, неважно, взрослый или ребенок, но не может быть, чтобы этот добрый великодушный человек преследовал ее мать.
Но если у него двойное сознание? В это легко поверить, зная его отца. Как жаль, что рядом нет Язона.
И вдруг Ика с испугом вспомнила, что Язон сидит в клетке. Только она может спасти его.
Решительно сжав факел, она повернула направо. Неожиданно туннель закончился; она снова повернула направо и пошла вниз по извивающемуся коридору. Он тоже внезапно закончился тупиком. Она повернула назад, тревога охватила ее — она может навсегда потеряться в этой путанице темных и сырых переходов.
О боги, неужели это лабиринт?
Тревога сменилась страхом. Ика убыстрила шаги и повернула в ближайший проем. Она старалась не вспоминать холодных и цепких рук чудовища, обхватывающих ее шею, голос Лары, кричавшей ей: «Беги!»
При воспоминании об огромной бычьей голове ее охватила такая дрожь, что она выронила факел. Он упал в грязь и с шипением погас.
Мысль ударила словно бичом: разве герой может бежать от опасностей? Нужно собраться с мыслями и найти выход. «Осмотрись, — приказала она себе, — где-то должен быть просвет».
Когда глаза понемногу привыкли к темноте, Ика различила слабое сияние впереди. Она направилась туда, моля богов, чтобы это был факел. Она повернула направо, затем налево и вышла в проход, из которого был виден конец освещенного коридора. Она пошла вперед, но дверь перед ней неожиданно захлопнулась.
Пораженная, она остановилась на том месте, откуда недавно был виден свет. Ведь не могут же стены сами двигаться. Она вспомнила про механизмы Дедала, приводящие в движение ворота арены. С какой злобной предусмотрительностью Минотавр установил подобные механизмы здесь! Он мог с легкостью завлечь мечущуюся жертву в свою берлогу, закрывая двери в нужных местах.
«И одна из этих жертв — я, — поняла она. — Если он закрывает двери, то ему известно, где я нахожусь».
Окруженная со всех сторон темнотой, Ика ничего не видела и не слышала. Вытянув руки, она ощупывала каждый камень, пока не оказалась в другом туннеле. Ей определенно нужно найти выход. Та освещенная комната казалась убежищем посреди грязных, сырых и темных туннелей.
Ика побежала. Вытянутые руки наткнулись на очередную стену. Она упала и ушиблась. В наступившей тишине послышались чьи-то шаги.