Судьба
Шрифт:
«Икадория», — повторил он.
— Хорошее имя. Тебе оно подходит.
Ика не слышала: она осматривала одежду.
— Здесь только юбка и ремень. Где остальное?
— На Крите женщины обычно открывают груди. Тебе нужно привыкнуть к местным обычаям, если хочешь остаться незамеченной.
Одно дело сменить имя, но она так долго одевалась по-мужски. Она не знала, как нужно женщине двигаться, вести себя.
Юбка была всего лишь набедренной повязкой. Она натянула ее, бедра оставались открытыми. Они были гладкими, совершенно
Сдерживая дыхание, Ика пыталась застегнуть узкий пояс. Она похлопала по плечу своего спасителя и спросила, для чего эта застежка.
— Для пустого тщеславия, — рассмеялся он. — Считается красивым иметь очень узкую талию, так что у нас стягивают ее ремнями, начиная с шести лет. Ты можешь этого не делать.
— Знаю, зачем ты принес такой узкий ремень. Хочешь, чтобы я не смогла съесть лишнего.
Он снова рассмеялся и протянул ей мешок. Внутри Ика нашла жареную козлятину. Она с жадностью съела ее и запила соком свежего персика.
Когда с едой было покончено, юноша погрустнел. Вздохнув, он наклонился, чтобы собрать ее прежнюю одежду.
— Ну что ж. Время идти.
Его грусть подчеркивала серьезность ситуации. Попасть в бычьи ямы к танцорам — это не шутка. Обратного пути не будет.
Спутник ее неожиданно остановился перед невысокой стеной.
— Если хочешь, можешь отдать мне твою печать. Если ее найдут вместе с твоей одеждой в гавани, то сочтут тебя утонувшей.
Ика с радостью отдала ему печать Дафны.
— Ты сможешь взобраться на стену? — спросил он извиняющимся тоном.
Она кивнула, потому что не смогла ответить вслух: слова застряли у нее в горле.
— Мы можем никогда больше не встретиться, — проговорила Ика наконец.
— Не бойся, — успокоил он ее. — Поверь мне, я не оставлю тебя на милость судьбы.
— Я обязана тебе жизнью, — Ика с трудом проглотила слюну и взглянула в обезображенное лицо. Как могло так случиться, что за столь недолгое время, она привязалась к этому незнакомцу? Ей уже тяжело прощаться с ним.
— Как мне тебя благодарить, если я не знаю даже твоего имени?
Он пожал плечами и повернулся ко дворцу.
— Наверное, для нас обоих лучше, что ты его не знаешь.
— Но почему? Кто ты? — настаивала она, но никто ее уже не слышал. Он исчез, поглощенный ночью, словно его и не существовало.
Ика взобралась по стене. Она уже скучала по этому непонятному человеку. На вершине стены девочка немного помедлила, оглядывая то, чему предстояло стать ее новым домом. В одном углу находилась кучка низких хижин, в другом — загоны для скота. В них злобно пыхтели быки. Они переступали с ноги на ногу, словно чувствовали ее присутствие.
Ика ощутила себя слишком молодой и неопытной, чтобы справиться с подобными животными. Все равно, что играть со смертью.
Но нельзя было поддаваться сомнениям.
Глубоко вздохнув и моля богов придать ей смелости, Ика прыгнула вниз.
Язон ежился от холода в своей пещере и рассматривал странный предмет — выгравированный диск. Ему было приятно смотреть на него. Он нашел его у себя на груди, когда очнулся у берега моря. Эта вещь помогала ему думать, что когда-то у него была более счастливая жизнь, чем нынешнее серое, беспросветное существование.
Сейчас все сводилось к заботам о пище, воде и тепле. Из пещеры Язон выходил только по ночам и учился жить у тех птиц и животных, которые питались падалью. Конечно, плохо надеяться на объедки, но он ничего не умел делать и не знал, как самому добывать пищу.
Язон ворочался на грубой соломенной подстилке, пытаясь заснуть. Ему нечем было заполнить дневную пустоту, и он жил только в ожидании приятных сновидений.
Вот и сейчас он уже дремал. Сначала слышались чьи-то голоса, потом появился смутный женский образ. Наконец, он мог чувствовать незнакомку в своих руках.
Она была такой живой, такой теплой! Ее огромные темные глаза приглашали его, затягивали внутрь. Проваливаясь в них, он чувствовал, как боль его стихает. Вот его будущее, его дом. Только эта девушка может спасти его в этом злом мире, требующем его смерти.
Язон проснулся. Видение исчезло, а вместе с ним и надежда. Радостный хор голосов затих, и холод охватил его. Теперь он ощущал только вонь от гнилой соломы.
Потеря так разочаровала его, что он, снова погружаясь в бездну беспамятства, прокричал единственное слово, которое знал:
— Ика!
9
Спустя два года
Икадория оглядывала простиравшуюся перед ней равнину, прикрывая рукой глаза от яркого утреннего солнца. Как здорово наконец выйти из ям и очутиться в открытом поле. Она будто проснулась от зимней спячки и начинала новую жизнь.
Возле нее находились ее товарищи, они сжимали в руках веревки и сети. У всех было приподнятое настроение — наконец-то они вышли на охоту за быком. Перед тем как выступать на арене, новичок должен поймать быка.
Долгое время Ика жила только в ожидании этого момента. Она не хотела быть шутом, как ее товарищ Туза; у нее не было склонности развлекать публику или отвлекать внимание быка от упавшего танцора. Не хотела Ика быть и «ловцом», который должен страховать и поддерживать прыгунов. Нет, она хотела быть настоящей танцовщицей и поэтому должна поймать своего быка.
Во сне он предстал перед ней — огромный белый бык, его мускулистая туша возвышалась над горизонтом. Он гневно фыркал и топал ногами, но знал, что рано или поздно ему придется преклониться перед ее волей.