Судьба
Шрифт:
Бычьи рога.
Голова против ее воли загудела. По сосудам словно пробежал холодный поток. Ветер поднял ее как невесомую пылинку и понес куда-то вдаль.
Ика опустилась в темной и душной комнате. Было странное ощущение, что она находится в чужом теле и даже в чужом сознании. Она была совсем в другом мире: сознавала себя Икой, но при этом понимала мысли другой девушки.
Сквозь дымку она увидела, как появились семь закутанных в странные одеяния женщин со свечами в руках и окружили ее. Появилась восьмая женщина в таком же платье с капюшоном,
Мысли женщины становились понятны Ике. Замерев от страха, она смотрела на эту пару рогов, поставленную на специальную опору.
Хотя лица женщин были в тени, она понимала, что связана с ними каким-то образом. Более того, она бы с готовностью приняла смерть ради них и, в особенности, ради их главной жрицы Наоры. Но то, что они требовали от нее, шло вразрез с ее ожиданиями.
Наора, ее наставница на протяжении многих лет, прошептала ей на ухо:
— Ты Лара, Прорицательница, избрана самой Матерью вершить правосудие. Каковы бы ни были твои пожелания, твой долг — подчиняться велениям богини. Это твоя судьба.
Ика чувствовала, как Лара колеблется в нерешительности. Она была слишком юной и неопытной и не знала, в чем истина. Новый царь был таким приятным и очаровательным, но она никогда не уклонялась от своих религиозных обязанностей. Неужели богиня на самом деле хочет, чтобы она прокляла его?
— Пусть его гибкий язык и обманная улыбка не введут тебя в искушение, — продолжала Наора, словно угадывая ее мысли. — Не дай ему ослепить себя, как он сделал это с нашей царицей. Прокляни злого духа, который разрушает наш мир. Сделай так, чтобы род его затух.
И снова Лара засомневалась, вспомнив, как греки озабочены появлением мужского потомства. Без мальчика-наследника царь не будет считать себя настоящим мужчиной.
Но ведь такова божественная воля, а Лара — всего лишь уста богини. Она — Прорицательница, избранная священными змеями, и должна преклониться перед мудростью Матери Земли.
— Останови его, — приказывала Наора, подталкивая ее к Рогам Посвящения. — Останови человека, который убил нашего царя и завладел троном, того, кто виновен в сотнях других преступлений. Если подчинит себе и богоподобную Пасифаю, то кто знает, как он поступит с самой Матерью?
Лара — или это была Ика? — вздрогнула: она не хотела прикасаться к этим рогам.
— Прокляни его! — убеждала ее Наора, подталкивая вперед. — Ты ведь знаешь — такова воля Матери.
Она отпрянула, прикоснувшись к холодным, мертвым рогам.
— Я проклинаю семя его, — начала она, и тут слова сами пошли из нее. — Берегись. Придет Дитя. Дитя судьбы.
При этих словах Ика вернулась обратно в свой мир.
Человек, которого когда-то звали Язон, открыл глаза. Он с трудом понимал, что качка прекратилась и что его тело испытывает чрезмерное тепло. Он слышал жужжание, но понял, что это муха только тогда, когда она уже улетала от него.
По всему его телу распространилась
Но он хотя бы понимал, что хочет пить. У ног его плескалась вода, но даже сейчас он понимал, что она непригодна для питья.
Мужчина с трудом поднялся, каждый мускул его вопил от боли. Если он не найдет воды, то умрет. Возможно, у него когда-то было положение в обществе, прошлое и будущее, но сейчас единственной его заботой было выжить.
И только одно слово отпечаталось в его сознании, только одно слово заставляло его переносить мучения в ожидании лучшего времени.
Слово это было «Ика».
Царевич Сарпедон, первосвященник и приемный сын Миноса, выглядывал из окон своих покоев в Кноссе и размышлял об афинских пленниках. Несколько дней он осматривал их, но никто не походил на Прорицательницу. Может быть, он ошибся и Дитя судьбы, о котором предсказывала Лара, опять ускользнуло от него?
Он опрашивал молодых людей на Каллисто, но Миносу это не понравилось. Царь вызвал его обратно на Крит освятить свой новый дворец, прекрасно зная, что Сарпедону не понравится такая безумная роскошь.
Из окон можно было увидеть холмы, на которых когда-то рос кедр, но теперь они были пусты. Разве никто не замечает, как Минос истощает леса? В этих лесах живет дух их богини Матери. Своими корнями и ветвями кедры связывают землю с небесами; стволы их дают убежище священным животным, их иглы укрывают землю от зимних ветров и летнего беспощадного солнца.
Но Минос, влекомый тщеславием, не заботился об этом: он превращал Кносс в запутанный лабиринт зданий, пуская драгоценный лес на строительство гаваней и военных кораблей. А теперь еще задумал строить новый дворец!
«Для Минотавра», — как говорит Минос. Он якобы желает скрыть своего ужасного сына от посторонних глаз. Но какая-то уклончивость в его взгляде заставляла Сарпедона думать о скрытых мотивах; царь что-то задумал. Поэтому возрастала необходимость найти Дитя.
— Сарпедон?
В комнату вошел Гандар. Сарпедон озабоченно посмотрел на него. Они тайно сотрудничали, и капитану было небезопасно появляться здесь.
Гандар огляделся по сторонам и тихо заговорил:
— Я пришел к вам сразу же, как смог незаметно отлучиться. Мне кажется, я нашел ее.
Сарпедон сжал его руку. Не было нужды спрашивать, кого имел в виду Гандар.
— Ты уверен?
— Как никогда. И вы бы не сомневались, если бы видели ее в трансе и слышали ее пение. Она в точности повторяла слова Прорицательницы.
Сарпедон покачал головой, боясь поверить.
— Многие пытались повторить ее пение.
— Но никто не знал всех слов. «Берегись. Придет Дитя. Дитя судьбы», — сказала она.
Сарпедон усилил хватку.
— Говори, кто эта девушка? Где ее найти?