Судьба на выбор
Шрифт:
Возле зеркала лежали четыре конверта. Я подняла их и, читая обратные адреса, по очереди бросала письма на стол: одно из банка, во втором – счет за телефон, потом извещение о налоге на машину… и письмо от матери моей покойной подруги.
Я узнала характерный почерк Линды с первого же взгляда, хотя прежде видела его лишь раз – на записке, приложенной к куртке Джека. Однако конверт был слишком мал, чтобы вместить какой-то предмет. Интересно, зачем тогда мне писать? Внутри обнаружился лист бумаги, обернутый вокруг другого запечатанного конверта, на котором не было адреса, только мое имя. Значит,
Наверное, во мне должно было взыграть любопытство, желание выяснить последний секрет Эми. Но вместо этого я взялась за письмо Линды.
Милая Эмма!
Мы с Дональдом наконец разобрали вещи Эми. Это было очень тяжело, поэтому мы так затянули. Будь у нас возможность, Дональд оплатил бы аренду ее квартиры на пятьдесят лет вперед, и мы превратили бы это место в храм. Хотя так, наверное, было бы больнее… И Эми бы не понравилось.
Это письмо я нашла среди других важных документов. Оно адресовано тебе. Вероятно, Эми собиралась вручить его в день свадьбы, не знаю… Надеюсь, то, что внутри, не слишком тебя огорчит. Тебе повезло. Я все бы отдала, чтобы еще раз услышать мою деточку.
С любовью,
Последнее предложение вызвало у меня угрызения совести. Лучше бы ее родители нашли письмо, адресованное им. Да и опасения насчет содержимого, скорее всего, не напрасны… Я не стану его читать. Если там пожелания по случаю несостоявшейся свадьбы, то нет смысла. А если что-то другое… тем более не хочу это видеть. Не сейчас.
Я достала из глубин шкафа потрепанную картонную коробку, в которую не заглядывала уже целую вечность. Она была обмотана широкой резинкой, не позволявшей крышке распахнуться под натиском всяких сувениров и прочих памятных безделушек. Запихнув в нее белый конверт, я вернула коробку на место.
– О, только посмотрите! – с наигранной радостью воскликнула Моник во время обеденного затишья. – Один из твоих мужчин заглянул в гости. Какая приятная неожиданность.
Я наградила начальницу самым свирепым взглядом, дозволенным ценному сотруднику. Из машины, небрежно брошенной посреди дороги в нарушение всех правил парковки, вылезал – кто бы мог подумать! – Ричард.
Молча войдя в магазин, он положил на деревянный прилавок связку ключей.
– Вот. Как просила.
На его лице ничего не отражалось. Ни малейшего намека на чувства. Но я была рядом, когда в девять лет он свалился с дерева. Ричард не плакал, хотя сломал руку в двух местах. Тогда я видела, как на самом деле ему больно. И видела это сейчас.
Я сглотнула комок в горле. Выглядел Ричард так себе. Возле губ залегли незнакомые прежде морщинки, под глазами проступили серые круги. Несмотря на загар, он казался бледным и усталым.
«Эмма, тебе же нет до него дела…»
– Спасибо. – Я взяла ключи. Острые кромки впились в кожу. – Можно было не спешить.
– Я думал,
– Вовсе нет, – смущенно ответила я. – Кстати, в твоей квартире остались и другие мои вещи…
Ричард дернулся, словно его пырнули ножом.
– Может, я заскочу как-нибудь в обед, заберу?
Пояснять, что «в обед» означает «когда тебя там не будет», не пришлось – судя по взгляду, Ричард и сам это понял.
Разделенные прилавком, мы стояли, чувствуя неловкость, словно присматривающиеся друг к другу чужаки. И если честно, так было проще, чем когда мы ругались.
– Конечно. Когда захочешь. У тебя же есть ключи от моей квартиры?
Я кивнула. Надо будет оставить их потом в почтовом ящике.
– Как там Кэролайн? – неожиданно спросил он, и нам обоим полегчало. Проще говорить на нейтральные темы; тогда нет этого мерзкого чувства под ложечкой.
– Гораздо лучше. Она начала ходить к психотерапевту, и, судя по всему, ей помогает. И Ника вроде отпустило. Он сильно за нее переживал.
Ричард явно хотел что-то сказать, но передумал. Нет, вести подобный разговор – это ужасно. Мучительно. Все равно что ходить по минному полю. Боишься сделать неверный шаг, сказать лишнее слово – и разнести все, что осталось между нами, в клочья. Где же Моник со своим острым язычком, когда она так нужна? Увы, моя начальница в кои-то веки тактично предпочла оставить нас наедине.
– Чуть не забыл, я же кое-что принес. – Ричард вытащил из-под куртки большой пухлый сверток.
Сердце упало. После тех цветов я надеялась, что он не станет задабривать меня подарками.
– Это книга, – сказал он, кладя сверток на прилавок.
Развернув бумагу, я вытащила солидное и довольно дорогое издание в переплете. «Альцгеймер: новый взгляд». За последний год я прочла немало книг об этом жутком заболевании, но конкретно эту видела впервые.
– Она вышла совсем недавно, – пояснил Ричард, пока я пробегала взглядом аннотацию. – В последней главе есть довольно интересные моменты. Авторы предлагают новые методики. Может быть, что-то окажется для нее полезным.
Я положила книгу на столешницу.
– Спасибо. Сколько я должна?
Его лицо исказилось болью.
– Конечно же, ничего. Я заказал ее в прошлом месяце, еще до того… Ну, ты поняла. Просто посылка задержалась на почте. – Он покачал головой, словно не веря, что я предложила ему деньги. – Ты ничего не должна.
– Тогда еще раз спасибо.
– Мне пора. Увидимся. – Ричард наткнулся на мой взгляд. – Или нет…
Он направился к выходу, но у самых дверей остановился.
– Эмма, не выбрасывай книгу лишь потому, что ее подарил я. Хотя бы прочти ее сперва.
– Хорошо.
Так я и сделала. Ричард был прав. В книге описывались методики, которые могли помочь маме, и это здорово обнадеживало. Вот только меня смутили поля, пестревшие многочисленными пометками убористым почерком. Ричард потратил на изучение книги немало времени, и я не представляла, как на это реагировать.
Кэролайн выбрала для звонка идеальный момент. Она точно знала, во сколько заканчивается мой рабочий день, и позвонила как раз в те секунды, когда я упаковывала сумку.